Изменить размер шрифта - +
Овчарка с визгом кинулась прочь. Ротвейлер тем временем снова впился мне в плечо и замотал головой. У меня никак не получалось встать на ноги. Плечо прошила обжигающая боль. И, будто этого не хватало, вновь напомнило о себе травмированное колено. Упершись в землю здоровой задней лапой, я с силой оттолкнулась и сбила ротвейлера с ног. Мы спутанным клубком покатились по земле, кусая друг друга наугад. Внезапно ротвейлер слетел с меня, причем в буквальном смысле. Раз — его зубы ищут уязвимое место на моем горле, два — он устремляется в небеса. В глаза мне брызнула кровь. Вслепую поднявшись, я кое-как проморгалась — и увидела Клея с мертвым ротвейлером в пасти. Справа что-то мелькнуло: на Клея ринулась овчарка. Прыгнув наперерез, я вырвала ей глотку еще в воздухе. Внезапно послышались голоса охранников.

Я устремилась к реке, однако Клей встал мне поперек дороги и подтолкнул в другую сторону, к чаще. Да что это он? Чуть поодаль обнаружились еще два собачьих трупа. Так вот в чем дело… Клей позаботился о гончих: нас не смогут выследить, и перебираться через реку не нужно.

Нырнув в подлесок, мы обогнули преследователей с севера. Группа охранников и единственный уцелевший ротвейлер прогарцевали футах в тридцати от нас, так ничего и не заметив. В отличие от людей, мы передвигались почти бесшумно, а юго-восточный ветер не мог донести до собаки наш запах.

Мы направились на северо-восток. Через две мили Клей остановился. Я принюхалась. Что-то машинного зловония не чувствуется — одни лесные запахи. Клей потерся о мой бок. Даже через шерсть от его тела шло приятное тепло. Обойдя вокруг меня, он оглядел раненое плечо, лизнул его пару раз и продолжил осмотр: заставил улечься на бок, обнюхал многострадальную коленную чашечку и принялся ее вылизывать. Я вскочила на ноги, показывая движениями, что нужно скорей бежать, но Клей опять уложил меня — на этот раз без всяких церемоний — и снова принялся за мою заднюю ногу. Закончив с ней — опять за плечо. Время от времени он поворачивал голову, тыкался мордой мне в щеку, обдавая горячим дыханием, и возвращался к своему ответственному делу — чистке ран. Уши его беспрестанно шевелились — не идет ли кто? Наконец он помог мне подняться на ноги и, еще раз потершись о меня, легкой побежкой бросился на северо-восток. Я последовала за ним. Полчаса спустя в воздухе появились запахи шоссе. Самое время для Преображения.

 

Закончив, я не спешила выходить из укрытия — слушала, как шуршат листья под ногами Клея, расхаживающего взад-вперед по поляне, и думала: да что же это я такое творю, черт возьми? Девять долгих дней прошли в мучительной неизвестности — увидимся ли мы когда-нибудь? И была еще нескончаемая ночь, когда я считала его погибшим… Мне бы кинуться к нему на шею, а вместо этого я стою на коленях, и сердце гулко колотится — не от предвкушения встречи, а от чувства, больше похожего на страх. Где взять смелости, чтобы подойти к нему? Словно вижу его в первый раз и не знаю, как вести себя с незнакомцем. Свернуться бы калачиком на земле и лежать так, пока он не уйдет… Не то чтобы мне и вправду этого хотелось. Просто… жаль, что Джереми сейчас не с нами. Почему все так сложно? Неужели нельзя обойтись без посредника между мной и любимым человеком? Ведь только с Клеем мне бывало по-настоящему спокойно. А теперь он вдруг стал для меня чужим… Да что за чушь?! Однако никакие доводы и укоры не помогали, потому что я попросту боялась. Боялась, что в его взгляде что-то изменилось… страшилась увидеть в этих глазах выражение, с которым он смотрел тогда на Пейдж.

Клей остановился.

— Елена? — негромко позвал он.

— Э-э-э… Я не одета.

Глупее ответа и не придумаешь. Вопреки моим ожиданиям, Клей смеяться не стал — подошел поближе, протянул руку. Закрыв глаза, я позволила ему вытащить себя из зарослей.

Быстрый переход