Мистер и миссис Паттерсон заняли отведенные им места в первом ряду. Джон Тейлор сел рядом с Мариэллой, его помощник занял место около Малкольма. За их спинами расположились еще двое агентов ФБР и двое полицейских в форме, так что безопасность была обеспечена. Бригитта уже ожидала их в зале суда. Она с участием взглянула на Мариэллу и сдержанно поклонилась Малкольму. Через несколько минут секретарь суда предложил всем присутствующим встать. Вошел судья в черной мантии и оглядел зал. Высокий седой мужчина с резкими чертами лица ей чем‑то напоминал Малкольма. Малкольм был с ним поверхностно знаком. Судья пользовался репутацией сурового блюстителя закона, и Малкольм не стал возражать, когда выбор пал именно на него.

Судья занял свое место и посмотрел в зал. Наступило молчание, и присутствующие заерзали под его мрачным взглядом, особенно газетчики, на которых он смотрел слишком пристально. Его неторопливый взгляд скользнул по лицам присяжных, четы Паттерсон, обвиняемого, прокурора, адвоката.

– Меня зовут Авраам Моррисон, – заговорил он звучным голосом. – Предупреждаю, что я не потерплю никакого нарушения порядка в зале суда. Если кто‑либо поведет себя неподобающим образом, его выведут отсюда, он и оглянуться не успеет. Малейшее неуважение к суду – тюремное заключение. Недозволенные действия любого журналиста – пресса удаляется из зала до окончания процесса. Всякая попытка оказать давление на члена коллегии и вообще всякая попытка общения с членом коллегии присяжных сурово карается. Всем ясно, что я хочу сказать? – Поднялся легкий шум, присутствующие утвердительно закивали. – Рассматривается очень серьезное дело. По подобным обвинениям закон предусматривает смертную казнь. От данного процесса зависит жизнь человека. Возможно, погиб ребенок. К делам такого рода я отношусь со всей серьезностью. – Он снова вперил взгляд в группу газетчиков. – Если вы будете оказывать давление на кого бы то ни было, то немедленно окажетесь за дверью. Понятны ли вам правила поведения в этом зале?

Все сидели молча, несколько испуганные решительным тоном судьи.

– Я ясно выразился? – пророкотал судья. Нестройный хор голосов ответил:

– Да, сэр.

– Очень хорошо. Значит, мы можем начинать. Никому не будет позволено превращать судебное заседание в балаган. Это всем следует усвоить с самого начала.

Судья Моррисон водрузил на нос очки и погрузился в чтение лежащих перед ним бумаг. Мариэлла глянула на обвиняемого. Со времени их последней встречи Чарльз исхудал, побледнел, прибавилось седины на висках. На нем был темно‑синий костюм, белая рубашка и темный галстук, выглядел он солиднее, чем большинство присутствующих, но сейчас это не имело никакого значения. Том Армур выглядел озабоченным. Он был в полосатом костюме и казался моложе, чем недавно в доме Паттерсонов. Мариэлла не рассказывала Малкольму об их встрече.

Судья Моррисон снова строго оглядел зал и заговорил:

– Я полагаю, все мы знаем, для чего мы здесь собрались. Рассматривается дело о похищении несовершеннолетнего. Похищен четырехлетний Теодор Уитмен Паттерсон. В этом зале присутствуют его родители.

Судья сделал неопределенный жест в сторону Мариэллы и Малкольма, и Мариэлла почувствовала, как гулко забилось ее сердце. Трудно было себе представить, что после трех месяцев, в течение которых дело постоянно освещалось в прессе, кто‑нибудь мог не знать, кто они такие, но судья Моррисон, по‑видимому, был обязан представить их публике.