– Спасибо, ничего. – Он потрогал себя под левой грудью, где уже затянулась, покрылась розовой кожей смертельная рана, поморщился. – Вот только здесь здорово мозжит. Что – опять?., (Звездарик вздохнул, опять, мол.). За это доплачивать надо.

– А как же, Спиридон Яковлевич, согласно прейскуранту, – с готовностью отозвался начальник отдела. – Не обидим! Вот, друзья мои, прошу любить и жаловать: Спиридон Яковлевич Математикопуло, наш лучший донор.

Тот сконфузился, встал, зашел за носилки:

– Что же вы меня таким представляете, неловко, право. Я сейчас облачусь, Эй, Лавруха, одежду!

Служитель подал пакет с одеждой, ухмыльнулся:

– С тэбя причитается, Спиря. Опять прямо в сэрдце, даже рэбра не задел. Цэни!

– Ладно, получишь, живодер, бакшишник! – пообещал тот, надевая мятые черные брюки.

Комиссар Мегре повернулся к Семену Семеновичу:

– Так ведь вот она, идея‑то!..

Но объяснить ничего не успел. В отсек, где одевался “донор”, ворвалась Людмила Сергеевна Майская – запыхавшаяся, раскрасневшая, счастливая от принятого решения.

– Ох… жив, цел! – кинулась к Спире, обняла, приникла. – Мой, все равно мой! Какой ни есть… Прости меня, если можешь, дурочку малодушную. Я просто растерялась, понимаешь? Прости, милый… мой милый! Одевайся скорей, и пойдем домой, хорошо?

– Конечно, моя деточка, моя ласочка, моя ягодка! – “Донор” гладил растрепавшиеся волосы женщины, покрепче прижал, целовал в губы, в щеки, в глаза – не терялся. – Конечно, сейчас пойдем. Только куда: к тебе или ко мне?

– То есть как?! – Та отстранилась в удивлении.

– Людмила Сергеевна, – кашлянув, сказал Звездарик, – это Спиридон Математикопуло, который предоставил свое тело для пробного опроса вашего мужа. Я же вам все объяснял!

– О‑о х…– У женщины закатились глаза, она без сознания повалилась на носилки, которые успел подставить ей служитель.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. “ЧТО ВЫ ХОТЕЛИ, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК?”

Ученые, выпячивая исключительную якобы роль Солнца в поддержании жизни на Земле, тем принижают роль в поддержании таковой начальства, правительства и общественных организаций.

К. Прутков‑инженер, мысль № 50

1

Сквер около бывшего железнодорожного вокзала Кимерсвиль‑1 был запущен – заброшен, собственно, – с той самой поры, когда упразднился и вокзал: со столицей и многими другими местам” город соединили туннели хордовой подземки. Нельзя, впрочем, сказать, что и в прежние времена он был ухожен и популярен как место отдыха, этот сквер. Правда, здесь под липами и кленами, по сторонам от земляных дорожек с кирпичным бордюром, имелись предметы детского развлечения: горка с жестяным желобом, качели, центрифуга горизонтальная (вертушка), карусель с парными креслами на длинных цепях, качающиеся доски с сиденьями в форме коней, колесо обозрения, подвесные скамьи‑качалки и даже огороженные досками квадраты с песком. Глаза посетителей также услаждала холмообразная клумба, обрамленная воткнутыми углом в землю красными кирпичами, а в середине ее – фонтан в виде бетонного цвета с Дюймовочкой.

Но все равно и в те времена кимерсвильские мамы и бабушки сюда детей развлекать не приводили. С самого начала сквер как‑то слишком основательно обжили ожидающие поездов пассажиры. Они и на каруселях катались, возносились – кто с чемоданом, кто с провожающими – над деревьями на колесе обозрения; молодецкими толчками ног раскручивали центрифугу, закусывали на качающихся скамейках, резались в карты на вершине жестяной горки… убивали время.