Рафф стоял на верхней палубе, держа трехствольник так, словно это была ракетница. Дьюи и Хэттон лезли по лестнице, таща орудийный лафет и две емкости с боекомплектами. Еще три шага в чащу, и Нед уже не сможет их разглядеть.

Тадзики шел первым. Оба держали в руках топорики, пустить их в ход даже не потребовалось. Нед пару раз зацепился за корни, да однажды его задела лиана. Заросли на поверхности были не слишком густыми, и ничто не мешало продвигаться вперед.

Нигде не было ни малейших признаков колонистов Казана.

— Здесь, — сказал адъютант, становясь коленом на подушку из дерна над длинным прямым выступом. Деревья росли так густо, что их корни переплетались на поверхности земли. Поле зрения сужалось до нескольких метров, но для электронных датчиков это не имело значения.

Тадзики тяжело дышал, хотя у него не было дополнительной ноши. Он дважды нажал кнопку радиосвязи, давая понять, что группа заняла нужную позицию.

Адъютант скорее всего нервничал. Нед, во всяком случае, чувствовал себя неуютно. И пот, покрывший все тело, был не только результатом тяжелой работы во влажной атмосфере.

Держа палец на курке, он внимательно оглядел зеленовато-бурые заросли. Экран ранца, настроенный адъютантом на максимальную чувствительность, не показывал ничего необычного.

— Пусть меня повесят! — Тадзики выглядел удивленным, но не обеспокоенным.

Нед бросил взгляд на прибор. В ранцевом экране не было особой необходимости, поскольку в основной компьютер «Стрижа» попадали все данные, но люди на наблюдательных постах тоже хотели видеть, что происходит вокруг.

Тадзики топориком снял с выступа растительность и сел. Нагнувшись, он подобрал с земли какой-то камень. Одна сторона у него была обожжена, а частицы цемента превратились в белый налет.

— Здесь стояло здание. — Тадзики отбросил камень и взял в руки другой. — Оно сгорело, а остов разбили кувалдами.

— Взрыв, — высказал предположение Нед. — Они использовали атомную бомбу, внешняя радиация здесь в пять раз выше нормы.

— Не согласен. Это мародеры. — Тадзики показал борозды по краю камня. — Его форму пытались изменить, ударяя по нему тяжелым предметом.

Нед поковырял носком ботинка дерн и увидел кость. Отбросив в сторону кирпичи, он вытащил желтоватый обломок, другая кость оказалась целой.

— Человеческая рука.

— Бедерная кость, — поправил Тадзики. — Ребенка.

Нед осторожно положил находку обратно в ямку и переключил экран на нормальный режим.

— Как на Бурр-Детлингене, — произнес Нед. Он пытался представить себе город до бомбардировки, когда люди еще не сожгли его и не растащили по камешку. Не всякий археолог смог бы сказать, что скрывали в этом месте джунгли.

— На Бурр-Детлингене было по-другому, — сказал Тадзики. — Они там сражались как львы, мертвой хваткой вцепившись друг другу в горло.

— А как бы ты назвал то, что произошло здесь? — спросил Нед, искоса наблюдая за экраном. По розовому полю проходили помехи, когда в радиусе ста пятидесяти метров оказывалось животное. Предохранительная система не позволяла датчику реагировать на людей, занявших наблюдательные посты.

Тадзики стряхнул с колен комья грязи и тихо произнес:

— Рак. Жители Казана были овцами, а их правители — раковой опухолью, которую эти овцы не могли устранить и мирились с нею, пока она уничтожала все вокруг. В конце концов раковая опухоль, вероятно, тоже погибла, но было уже слишком поздно.

— Зачем они это сделали, черт возьми? — воскликнул Нед. — Я имею в виду правителей.

— На этот вопрос они ответят в аду.