Лиссея остановилась и посмотрела на небо.

— Тут когда-нибудь бывает светлее? Или это и есть дневной свет?

— Ну да, — ответил Кэррон, — сейчас день.

Он тоже посмотрел вверх. Где-то в порту проверяли двигатели звездолета. Завеса из пара, поднимавшаяся от гейзеров у границы порта, поползла по стоянке, почти скрыв людей.

— Источник-карлик, достаточно яркий, — раздался голос Кэррона. — Он дает много энергии, особенно в инфракрасном спектре, и нам на Панкате всегда удобно.

— Мне кажется, в таких условиях можно сойти с ума, — возразила Лиссея. — Даже спустя… Сколько? Двадцать, двадцать пять поколений?

Пар наползал, медленно растворяясь в красном воздухе.

— Полагаю, социальные проблемы существуют и при полном освещении. Самоубийства, насилие внутри семьи… И даже более серьезные происшествия. Мы на Панкате стараемся жить общинами, а не в отдельных домах, хотя многие обеспечивают себя сами.

Кэррон властно поманил Лиссею и пошел к вездеходу, где уже ждали охранники, оставив впереди два свободных места.

— Иногда мы посещаем другие планеты. Но очень немногие оставляют Панкат навсегда. Это наш дом.

Нед тоже посмотрел наверх. Карлик приобрел такую окраску из-за смеси метана с десятками других газов и вовсе не угрожал кровью и пламенем…

Тем не менее все мужчины-панкатийцы носили оружие. Даже у Кэррона был пистолет, украшенный драгоценными камнями, — лучевое оружие не больше игольчатого парализатора. Ножи и пистолеты являлись для них такой же частью одежды, как для других яркие шейные платки. Панкатийцы выбрали в качестве модных аксессуаров оружие, и этот выбор говорил об их обществе куда больше, чем путаные высказывания Кэррона.

Охранники в аэромобиле посовещались, и двое вышли наружу. Кэррон показал пальцем на другую пару.

— Я приказал вам идти пешком! Если вы еще раз забудете мой приказ, вам вообще не придется возвращаться во дворец, потому что вы лишитесь места.

Охранники обменялись удивленными взглядами.

— Да, сэр, — покорно ответили они, хотя имели довольно высокий чин. А один, с алмазными украшениями на шее, даже поклонился перед уходом.

Лиссея взглянула на Кэррона.

— В таком случае дайте мне, пожалуйста, руку, — сказала она, подчеркивая свой ранг.

— Миледи, — нервно улыбнулся Кэррон и с поклоном исполнил ее просьбу. Свет карлика усиливал его румянец.

Едва коснувшись предложенной руки, Лиссея проворно вскочила в аэромобиль. Открытую кабину занимали шесть сидений, расположенных парами. Спинки первых четырех откидывались. Лиссея похлопала по обивке рядом с собой.

— Места хватит для двоих, Кэррон, — лукаво сказала она.

Тадзики, сжав губы, уселся во втором ряду. Нед избегал смотреть на адъютанта и особенно следил за тем, чтобы не встретиться взглядом с Лиссеей или Кэрроном. Примостившись между двумя передними сиденьями, он уставился в ветровое стекло.

Охранники заняли места. Под их весом аэромобиль начал раскачиваться из стороны в сторону. Оставшаяся пара побрела к зданию порта, возможно, в надежде вызвать другой аэромобиль.

Дворец Казначейства находился в десяти кликах. Идти пешком в доспехах означало стереть кожу до язв. Нед сомневался, что зарядные устройства костюмов способны долго удерживать энергию, хотя все зависело от уровня панкатийской технологии. А она заслуживала уважения.

— Теперь о бункере. Я называю его бункером, хотя он всего в двух километрах от порта, — говорил Кэррон, отвечая на вопрос Лиссеи о реликвиях древнего народа.