Солдат мельком взглянул на Голгата, на лице которого застыло блаженное выражение паломника, только что вернувшегося из похода по святым местам.

   — Запомнил: Халиф Сильнейший. Я найду твою жену Лунну. А Лунна только одна, или их тоже много? Лунна Газелья Шейка, к примеру?

   Султан был потрясен.

   — Нет, конечно же, нет! Есть толькомояЛунна.

   — А в каком направлении лежат владения Халифа Сильнейшего?

   — К западу. — Султан пристально посмотрел на лицо Солдата. — Да, я слышал, что у тебя синие глаза, каких не сыскать. Странно, очень странно. Хотя на прошлой неделе яслышал о человеке с точно такими же глазами, который ехал на восток. Караванщики встретили его по пути. Он говорил на странном-престранном языке. Ты слышал о нем?

   — Я слышал о нем, но его личность остается для меня загадкой. Я даже видел его. Думаю, он хотел меня убить.

   — Да, говорят, что он ищет человека с такими же глазами, как у него. Но все равно он направился на восток, а ты отправляешься на запад. Скорее всего, вы никогда большене встретитесь. Мне рассказывали, что у него жестокое-прежестокое лицо — не такое, как у нас с тобой, а преисполненное злобой. Горькие мысли исказили его черты. Его сердце, мне сказали, полно ненависти.

   — Не такое, как у нас с вами, мой повелитель.

   — Нет. Мы милейшие из людей и ни на кого не держим зла. Мы исполнены добротой, как эти кубки наполнены вином. Впрочем, пора. Так пей же, пей, ведь облака, что ввечеру плывут, охотником накинут петлю света на башню во Дворце султана.

   Трое мужчин поднесли к губам золотые кубки и испробовали вино, которое заставило бы и соловья петь ради еще одной капли.

   — Последние твои слова… — промолвил Солдат. — Кажется, я где-то их уже слышал. Похоже на стихи. Мне это что-то смутно напоминает, что-то пробуждается в глубине сознания…

   — Мне тоже, — пробормотал Голгат, и глубокая морщинка прорезалась между его бровей.

   — И мне, — сказал потрясенный султан, — а ведь у меня плохая память на стихи.

   Все трое стали размышлять о величии прекрасных слов. Затем последовали три глубоких вздоха — ни один из присутствующих не смог вспомнить, где услышал эти строки в первый раз. Султан сказал, что здесь кроется одна из величайших загадок жизни и, без сомнения, один из них проснется посреди ночи и выкрикнет имя поэта, но забудет его еще до того, как утро выкатится из темного кубка ночи.

   И вновь все трое потрясенно замолчали, погруженные в раздумья.

   Солдат проснулся незадолго до рассвета и понял, что заснуть не сможет. Ему снилась Лайана, и он очень расстроился, не обнаружив ее рядом.

   Остальные пока спали, и он пошел прогуляться по песчаным дюнам. Как только лучи солнца коснулись высокой дюны, Солдат увидел двух демонов, которые шагали по самому гребню. Они шли не спеша, рука в руке, и весело потешались над забавным случаем — один из демонов вошел в человека и заставил его броситься со скалы.

   Демоны подходили ближе, и глаза их превратились в желтые щелочки на длинных страшных мордах. В подобных обстоятельствах человек должен быть готов к тому, что его разорвут на куски. Демонам не нравится, когда их прогулки прерывает своим появлением смертный.

   Но когда они приблизились, выражение лица одного из демонов изменилось, и он бросил мимоходом:

   — Я не видел тебя случайно на похоронах чародея?

   — Видел, — уверенно ответил Солдат, понимая вдруг, насколько ему повезло.