Одно из окошек паланкина открылось, и из него высунулся толстый улыбающийся человек. Тут же поднесли золотую лестницу, по которой человек спустился со спины латунного слона. Заметив, какое впечатление его транспорт произвел на странников, обладатель желтого слона рассмеялся.

   — Восхитительная игрушка, правда? Из самого Ксиллиопа, города латуни, что лежит в жарких песках пустыни Джа-джа. В Ксиллиопе все сделано из латуни. Там есть маленькие-маленькие игрушки и большие-большие часовые механизмы. Тамошним литейщикам и плавильщикам нет равных. Они могут сравниться в мастерстве с великим Создателем мира — богом, который сделал всех людей и зверей на суше, птиц в небе и населил рыбами все десять внешних морей и два внутренних.

   Голгат сразу понял, что их пытаются вызвать на спор: один бог создавал мир или несколько. И если он все-таки позволит втянуть себя в дискуссию, то укажет на то, что сотворение мира — работа слишком большая для одного бога. Идея, что мир вообще был сотворен, кажется нелепой образованному человеку. Самые рациональные философы сошлись во мнении, что мир уже существовал, когда на него прибыли боги и обосновались на горных вершинах, а потом сделали людей и заселили ими долины и низменности. А если мир и был кем-то сотворен, как заявляли величайшие из философов, тогда его выплюнула гигантская ильная рыба.

   — Прекрасный зверь, — сказал Солдат и провел ладонью по латуни, горячей, как раскаленная плита. — Вы просто счастливчик.

   Владелец замечательного слона просиял от удовольствия.

   — Идите сюда. Я султан Офирии. Приглашаю вас в свой шатер. Составьте мне компанию. Попьем горячего-прегорячего чаю с сухим печеньем.

   Султан был одет в зеленые воздушные шелка, на голове его возвышался огромный белый тюрбан, к которому был пришпилен драгоценный камень размером с кулак Солдата. Пальцы босых ног султана были унизаны кольцами, лодыжки были украшены бусами. На золотом поясе болтался инкрустированный алмазами клинок. В ямочке на подбородке сиялизумруд.

   Одна рука султана была сделана из чистого золота, внутренние части ее были механическими. Голгат успел поведать Солдату, что руку откусил крокодил, когда султан еще ребенком играл в протекающей по дворцовому парку реке. Теперь тот самый крокодил был его домашним животным, и султан с ним никогда не расставался. Он возил его с собой повсюду в хрустальном аквариуме, который стоял на повозке, запряженной шестью прекрасными буйволами мышастой масти.

   Никто не мог сказать, какие отношения связывали султана с его питомцем. Кто-то говаривал, что владыка день и ночь пытает несчастное существо. Другие считали, что, поскольку в крокодиле находится часть самого султана, то он по праву должен пользоваться всеми правами, положенными правителю Офирии. Одно было известно наверняка: султан никогда не скармливал крокодилу врагов — это была привилегия его излюбленных собак. И потому логично было бы предположить, что близость султана и крокодила завязана на мистическом родстве душ.

   Султан направился к своему шатру, и вокруг владыки засуетились слуги и рабы — точь-в-точь деловитые муравьи. Они безмолвно создавали удобства на пути султана: мужчины несли над его головой огромные зонтики от солнца, женщины разворачивали под его ногами ковры, чтобы украшенные драгоценными камнями стопы не касались земли. Рядом бежали дети с прозрачными, покрытыми капельками росы освежителями воздуха и дули в антилопьи пузыри, прикрепленные к проколотым бамбуковым шестам.

   Шатер был огромен — почти такой же величины, как военные шатры карфаганской армии; его темно-синюю ткань украшали колокольчики, которые на разные голоса позванивали на легком ветерке.