— Да, — ответил Солдат, поднимая глаза на хозяйку, — именно за этим мы туда и направляемся.

   Юн сказал:

   — А если она не хочет, чтобы ее спасали?

   Солдат был потрясен.

   — Да нет же. Хочет. Она ведь жена султана.

   — А может, султан бил ее? Может, она его не любит? А любит как раз Халифа? Может, она ждет ребенка, ребенка Халифа? А может, еще что-нибудь?

   Солдат растерялся.

   — Ты заберешь ее силой? — спросила Петра.

   — Нет. Да. Не знаю, вы меня запутали. Я надеюсь, что Лунна Лебяжья Шейка желает вернуться обратно.

   — Что ж, надеяться не запретишь, — заметил Юн.

   Затем подали еду: козлятину, верблюжий йогурт, свежие огурцы, сыр из собачьего молока, яйца, пустынную перепелку и хрустящих поджаристых горных жуков. Путники наелись до отвала. Принесли молоко и медовые соты, а за ними — горячий яблочный сок с приправами. По случаю такого пиршества открыли входную завесу шатра, чтобы любоваться уходящим за далекие дюны солнцем.

   — Закат, — сказал Голгат, вонзаясь зубами в перепелиную ножку, — и никто на вас не напал.

   — Верно. Может, разбойники прискачут ночью, пока мы будем спать, — ответил Юн.

   — Если так, — сказал Солдат, — мы сразимся бок о бок с вами, уж будьте уверены.

   Наконец ночной холод начал вползать в шатер, и завесы опустили. Друзей проводили в разные отделения шатра.

   Солдат был доволен, сыт, порядком устал, и ему не терпелось отойти ко сну.

   Спустя какое-то время он почувствовал, как кто-то скользнул под его одеяла. К своему немалому ужасу, он ощутил обнаженное женское тело. Хуже того, оказалось, что это не просто какая-то незамужняя женщина, которую ему прислали в знак гостеприимства, а сама Петра.

   — Не тревожься, — шепнула она. — Такова традиция. Мой муж этого ожидает.

   Солдат моментально сел на кровати, недоумевая, почему волшебные ножны не предупредили его об атаке. Боком он ощущал мягкие груди Петры. Ему с трудом удавалось сохранять хладнокровие. В чреслах уже началось зловещее движение. Нужно действовать быстро и решительно.

   — Я не свободен. Пожалуйста, если это обязательно, лучше навести моего друга. Не сомневаюсь, он охотно составит тебе компанию, а у меня — жена.

   — Ты не один, у кого жена. Кроме того, я предпочитаю тебя. Ты хочешь обидеть хозяйку дома?

   — Нет же, нет, — промычал Солдат. — Ты красавица. Просто моя жена… видишь ли, она не такаяпонятливая,как женщины твоего склада. Я не умею хранить подобные вещи в секрете. Мы с ней верим в супружескую верность, в особенности она, я не могу ее расстроить.

   — Она сдерет с тебя кожу?

   — Разберет до косточек.

   — Ревнивица. Понимаю.

   Петра удалилась.

   Выходя из комнаты Солдата, она спросила.

   — Как в твоей стране помогают отвергнутым в любви?

   — Яблоками.

   Петра нахмурилась, и до Солдата дошло, что в голове ее возникла неправильная картина.

   — Это поговорка такая. Мы готовим из яблочного сока пьянящий напиток и поим их допьяна.

   — А-а. — Она поняла.

   Вскоре после ухода Петры в кровать Солдата проскользнуло еще одно нагое тело.