Спэгга пот прошиб. Он стал взывать к милосердию Солдата:

   — Солдат, ведь мы с тобой столько пережили вместе! Я никогда и не подумал бы предавать тебя. Почему меня привязали к тем каменным истуканам? Ответь, пожалуйста. Я угодил в ту же передрягу, что и мальчишка с матерью. Ты не можешь так со мной поступить. Если меня заберут в темницу, они заставят меня признаться, но я этого не делал. Человек что угодно скажет, если ему причинить боль. В какой-то момент начинаешь мечтать о смерти.

   Тут он был прав, Солдату и самому не слишком-то хотелось передавать Спэгга в руки Каффа, но он считал предательство самым гнусным преступлением. Трусость при виде врага, убийство той или иной тяжести, кража собственности, изнасилование и мародерство — все это не идет ни в какое сравнение с предательством.

   — Ты отказываешься сознаваться? — спросил он и отвел в сторону глаза.

   — Я не делал этого, не делал!

   — Хорошо, — Солдат вполголоса обратился к Каффу, — он твой.

   Спэгг крепко вцепился в подлокотники кресла, и лицо его стало белее полотна. Торговец обвил ногами ножки стула в тщетной надежде остаться на месте, используя стул как якорь.

   — Я никуда не пойду! — взвизгнул он. — Я не сделал ничего дурного! Помогите! Убивают! Не поступайте так со мной. — Его голос сорвался, и он зарыдал. — Солдат, если меня туда отведут, обратно я уже не выйду.

   — Раньше надо было думать, — огрызнулся Солдат, злой на себя не меньше, чем на Спэгга, — теперь поздно.

   Пришли стражники и поволокли Спэгга вместе со стулом к каменным ступеням, ведущим в подземелье под кордегардией. Кафф шел следом. Под землей город пронизывали тоннели, точно червячные ходы. Один из этих тоннелей вел в камеру пыток, где крепко сбитые молодчики играли в уродливые железные игрушки. Солдат втайне надеялся, что Спэгг расскажет всю правду по пути в камеру пыток.

   Спэгг так отчаянно бился в крепких руках конвоиров, так отчаянно взывал о помощи, что сердце Солдата сжималось от сострадания. Оставалось лишь уповать на то, что торговец руками скоро одумается и сам во всем сознается. Солдат ни на йоту не сомневался в виновности Спэгга. С какой стороны ни посмотри, никто, кроме него, выдать их не мог. Все факты говорили о том, что предатель — кто-то из своих. Солдат исключается. Утеллена точно не стала бы выдавать сына ханнакам, ставя под угрозу его и заодно свою жизни. Оставались только эскорт, выделенный Бхантаном, но какой им с этого прок, их ведь самих всех до одного перебили. Итак, Спэгг. Скорее всего, он подал ханнакам сигнал с помощью зеркальца, этим и объясняется их столь неожиданное появление.

   — Торгаш тут ни при чем.

   Кто-то стоял в дверях кордегардии — темный силуэт в ослепительном дневном свете. Солдат не видел говорящего, зато узнал его по голосу. ИксонноскИ.

   — Что ты сказал?

   — Торговец руками не предавал нас.

   — Кто же тогда?

   — Ворон.

   Солдата точно молнией ударило при этих словах. Как же он сам не понял! Ворон летел вслед за ними. Он превосходно умеет сливаться с ландшафтом. Его не разглядишь, если только он сам не пожелает выдать своего присутствия. Ворон мог подать сигнал ханнакам с огромной высоты и выдать Солдата с сопровождающими.