Только вот сегодня складывалось такое ощущение, что на него обозлилась вся деревня. Билли знал, когда его присутствие было нежеланным. Он выпьет пиво залпом и сядет на автобус до соседней деревни, может быть, даже поедет в Дарлингтон. Прошло много лет с тех пор, как он был в Дарлоу, а эти сто пятьдесят стерлингов прожигали дыру в его кармане.

***

Хелен быстро нашла то, что искала. Тут была не одна книга об Эдриане Уиклоу, а несколько. Он был преступником-звездой, писатели стояли в очереди, чтобы рассказать его историю. Хелен пролистала четыре книги, прежде чем остановить выбор на одной из них. Самым толстым было академическое исследование этого человека и его убийств, что могло помочь студенту криминологу, но она хотела что-то с меньшим количеством слов, что даст ей голые факты об этом мужчине и обо всем, что он совершил.

Вторая книга была намного тоньше, написана репортером из самого дешевого и самого любящего сенсации таблоида в стране. Название было написано красно-бурыми буквами, которые подтекали словно кровь, а на обложке была фотография, сделанная папарацци через окно полицейского фургона, когда Уиклоу привезли в суд. Убийца улыбался на фотографии. Книга называлась: «Убийца из Микл Фелл», как будто это было прозвищем, под которым все знали Уиклоу, а не названием лишь одного из мест, где было обнаружено тело убитого им ребенка. Хелен даже не стала ее открывать и изучать содержание.

Она внимательнее рассмотрела следующие две книги и остановилась на той, что была написана журналистом, делавшем репортажи о других убийцах детей, а затем посещавшем каждый день суд над Уиклоу, чтобы написать об этом в газете. Это больше похоже на то, что ей нужно.

Хелен приехала домой, свернулась на диване и начала чтение. Час спустя, когда зазвонил телефон, она все еще читала.

Питер не был в хорошем настроении. Он не был и в плохом настроении, но похоже, находился в сильном стрессе, когда позвонил ей.

― Твои родители придут, да? ― спросил он, как только они покончили с приветствиями.

― Что?

Должно быть, она показалась ему погруженной в себя, потому что он вздохнул.

― Твои родители, ― сказал он, медленно и осторожно, ― они придут на вечеринку в честь двадцатипятилетней годовщины свадьбы моих родителей или нет?

― Говорят, что придут, ― сказала она ему.

― Говорят, что придут, ― спросил он, ― но точно ли придут?

Она хотела сказать нет, потому что последнее время почти не разговаривала с матерью и не могла понять, почему эта серебряная свадьба была так важна, но предположила, что всем время от времени приходится играть в счастливые семьи. Ее родители приняли приглашение с большим энтузиазмом, чем она, если быть честной.

― Точно придут.

И взмолилась про себя, чтобы пришли.

―Хорошо, ― сказал он, ― и ты, конечно же? ― когда Хелен ответила ему не сразу, он выпалил: ― Пожалуйста, скажи мне, что придешь.

― Конечно, приду. Я же уже сказала, что приду.

― Так значит, не будет никакого кризиса, разразившегося в последнюю минуту?

Хелен снова вздохнула.

― Ну, я не могу обещать этого. Если случится ураган, или меня собьет грузовик или еще что... я не могу предсказать этого, как это называют страховые кампании? Форс-мажор.

― Я имел в виду твою работу. Ты знаешь, что я имею в виду.

Она не знала, что он имел в виду. Более чем пару раз за прошедшие годы она была вынуждена откладывать встречи с ним, потому что работала над материалом, который не мог подождать. Признания в подобном вызывали споры, за которыми следовало каменное молчание, и Хелен тщательно избегала упоминать имя Тома, потому что у нее сложилось отчетливое представление, что ее постоянный парень питал ненависть к ее напарнику журналисту, которая усилилась с тех пор, как она «съехалась с ним», как называл это Питер.