После затяжного молчания Кризи сказал:

– В тот день, когда все бумаги об усыновлении будут готовы и мы их получим… в тот день, когда ты сюда окончательно переедешь, никаких денег на карманные нужды у тебя больше не будет. Каждую неделю ты будешь получать по двадцать семь фунтов – на Гоцо это минимальная зарплата. Но деньги эти, Майкл, ты будешь отрабатывать, причем трудиться тебе придется в поте лица, так, как никогда в жизни.

Леони видела, как Майкл повернул голову, взглянул на Кризи и кивнул.

– Я отработаю их, Уомо.

– Ты знаком с моим шурином – Джойи Шкембри?

– Видел его, конечно. В прошлом году на праздник он привез мне и другим ребятам газированные напитки. Я даже как-то с ним парой слов перемолвился. Он обычно играл в футбол за “Айнселум”, но пару лет назад ушиб колено. Он был хорошим нападающим.

– Ладно, в первую субботу после того как ты сюда переедешь, Джойи сходит с тобой в Ла-Гротту. Пусть тебя не смущает, что вы там будете вместе, и вообще тебе его стесняться не надо. Но никогда не пытайся с ним хитрить или умничать. И Боже тебя упаси пытаться отбивать его девушек – правой он бьет, как кузнечным молотом. Я как-то сам это видел.

В первую субботу после переезда Майкла из приюта Кризи повез его в Рабат на встречу с Джойи. Потом он пригласил Леони на ужин в Та-Френи. Когда в час ночи они вернулись домой, Майкла еще не было дома.

Леони услышала, что он вернулся в четыре утра, прошел в спальню, открыв дверь ударом руки, и свалился на пол. Она уже собралась встать с постели, однако Кризи, схватив ее за локоть, остановил этот непроизвольный порыв. Это был первый раз, когда он позволил себе коснуться ее в постели.

– Оставь его в покое, – буркнул он.

Утром Леони зашла в спальню к Майклу и увидела, что он лежит одетый поперек кровати и спокойно посапывает в подушку.

До завтрака Кризи заставил парня проплыть бассейн в длину сотню раз.

Стоял июль. Чудесные дни сменялись прекрасными вечерами. Леони старалась как можно больше времени проводить в саду. Ели они теперь только на воздухе. Вечерами над жаровней, как правило, колдовал Кризи. Он был мастером своего дела – мясо всегда настаивал за сутки в маринаде собственного изготовления. Она же обычно готовила салаты. Кризи обучал Майкла секретам обращения с жаровней, рассказывал ему о тонкостях приготовления разных сортов мяса и рыбы, которой его частенько угощали друзья-рыбаки в “Глиниглз”. По просьбе Кризи Леони учила мальчика готовить овощи. Майкл схватывал все налету, и она заметила, что готовить ему нравится.

Как-то Леони спросила Майкла, как кормят детей в сиротском приюте. Он скорчил страшную гримасу и сказал:

– Нас там кормили так, будто в машины бензин заливали. И вкус у еды был такой же.

Жаркое солнце, замечательная природа и вся обстановка, царившая на Гоцо, должны были бы восхищать Леони, нежданно-негаданно попавшую в этот рай, однако с каждым днем она впадала во все более глубокую депрессию. И не потому, что островитяне продолжали к ней относиться так, словно она была переносчиком неизлечимой заразы, и не потому, что Кризи и Майкл с каждым днем становились все ближе друг другу, что лишь усиливало ее изолированность.

Она была неглупой, чувствительной и ранимой и имела достаточно жизненного опыта. Ее вклад в их общую жизнь ограничивался поездками за продуктами, готовкой и обучением Майкла азам кулинарии. Ее никто никогда ни о чем не спрашивал, мнение ее никого не интересовало. Иногда Леони просто боялась просыпаться по утрам, потому что с каждым днем ее моральное состояние становилось все хуже. По ночам она часто не могла заснуть. Час за часом лежала в огромной постели рядом с Кризи, слышала его дыхание, порой какие-то отрывистые обрывки слов или фраз, которые вырывались у него во сне.