Человечек невесело усмехнулся.

– Как и все расследования – очень медленно. Последний отчет по этому делу я читал неделю назад. Этот малый – Флеминг – работает с завидным упорством, но сейчас у него возникли проблемы с немецкой полицией. Он считает, что либо от него что-то скрывают, либо просто дурят ему голову. Немцы делают все, чтобы доказать, что бомба эта попала на самолет не во Франкфурте. Они пытаются представить дело так, будто ее подложили в Хитроу. А служба безопасности Хитроу настаивает на том, что взрывное устройство подложили во Франкфурте. Уже дошло до того, что этим делом скоро займутся представители соответствующих дипломатических ведомств.

Кризи повернулся на табурете.

– Джордж, – негромко позвал он, – налей-ка нам, пожалуйста, еще по одной.

Портье зашел в бар. Он очень заметно прихрамывал. Молча наполнив оба стакана, он побрел обратно в холл.

– Сам-то ты что обо всем этом думаешь? – спросил Кризи.

– Это дело рук либо Абу Нидаля, либо Ахмеда Джибриля. А заплатили им скорее всего иранцы, выставив в качестве прикрытия другие группировки. Уверен, что Флеминг со временем разберется в этом запутанном деле.

– Простой полицейский?

Человек покачал головой.

– Нет, Кризи, не простой. Он очень неглупый человек, и хватка у него бульдожья. Кроме немцев, все остальные охотно идут с ним на сотрудничество – и ФБР, и ЦРУ, да и мы тоже. Всего катастрофой сейчас занимаются восемь человек, причем четверо из них постоянно находятся в разъездах.

– Сколько еще, по-твоему, продлится расследование?

– Думаю, около года. Если немцы перестанут хитрить, возможно, и того меньше.

– Значит, ты считаешь, что это либо Нидаль, либо Джибриль?

Коротышка осушил стакан и встал. Кризи тоже поднялся с табурета.

– Да, Кризи, думаю, раньше или позже ниточка потянется либо к тому, либо к другому, но достать их будет очень нелегко. Моссад уже не первый год пытается до них добраться.

Кризи покачал головой.

– Тут ты не прав. Моссад только делает вид, что хочет с ними разделаться… Они об этом больше болтают, чтоб американцам подыграть. На деле оба эти ублюдка Моссаду очень нужны живыми – ведь каждый раз, убивая невинных людей, они наносят ощутимый удар по движению за освобождение Палестины.

Он отпил еще глоток из стакана, поглядывая на странные картины. На многих из них были изображены работавшие на плантациях жители островов Карибского бассейна.

– Я не удивлюсь, – сказал Кризи скривившись, – если узнаю, что Моссад финансировал этих двух подонков. – Он протянул руку, и маленький человечек ее крепко пожал. – Спасибо тебе, теперь я твой должник.

Ночной посетитель покачал головой и задумчиво произнес:

– Нет, Кризи, должником моим ты не будешь никогда, даже если нам с тобой еще сто лет прожить суждено. Вспомни ту ночь, когда ты вломился в дверь и вытащил меня. Тогда мы были значительно моложе.

Кризи усмехнулся.

– Это точно, и к тому же немножко мудрее.

Человечек кивнул.

– Если что-нибудь случится, я с тобой свяжусь. Ни пуха тебе ни пера.

– Я, пожалуй, пойду переоденусь. Через пять минут за мной должен заехать Джойи.

Мальчик уже почти дошел до двери, когда внезапно его остановил голос Леони. Негромко, но твердо она сказала:

– Майкл, вернись сюда и сядь.

Он медленно вернулся обратно, сел на стул и снова посмотрел на часы.

– Тебе курица понравилась?

Майкл выглядел озадаченным.

– Да, очень. Я съел все, что ты мне дала.