Разглядев, в каком виде моя сестра, мисс Танн морщится и приказывает полицейским посадить Камелию на пол автомобиля, а остальных — на сиденье. На полу уже сидят двое детей: светловолосая девочка, похоже, ровесница Ларк, и мальчик, чуть постарше Габиона. Они смотрят на меня огромными, испуганными карими глазами. Они не произносят ни слова и не шевелятся.

Я забираюсь в машину, держа на руках Габиона. Мисс Танн пытается взять его у меня, но я только крепче сжимаю объятия. Она хмурится и рявкает:

— Веди себя как следует!

Я отпускаю Габби. В машине она ставит малыша на свои колени, чтобы он мог смотреть в окно. Габион подпрыгивает, тычет пальчиком и восторженно лепечет — он никогда раньше не ездил в машине.

— Ну и ну! Только посмотрите на эти кудряшки! — Мисс Танн проводит пальцами по голове моего маленького братика, поднимая вверх его шелковистые волосы, и они встают торчком, словно у кукол на ярмарке.

Габион показывает за окно и хлопает в ладошки.

— Смотлите! Смотлите! — он видит, как маленькую девочку верхом на черно-белом пегом пони фотографируют напротив большого дома.

— Нам просто нужно смыть с тебя речную вонь, правда? И ты будешь славным малышом,— мисс Танн морщит нос.

Я не понимаю, что она имеет в виду. Зачем кому-то понадобилось нас мыть?

«Может быть, иначе нас не пустят в госпиталь? Может, нам сперва необходимо вымыться... чтобы увидеть Куинн?»

— Его зовут Габион,— говорю я женщине, чтобы она знала, как его называть.— Сокращенно — Габби.

Мисс Танн резко поворачивает голову, словно кошка, заметившая в кладовой мышь. Она смотрит на меня так, будто уже забыла, что я тоже сижу в машине.

— Будешь отвечать, только когда тебя спросят!

Ее рука, пухлая и бледная, обвивает Ларк и отрывает ее от меня.

Я перевожу взгляд на пол, где, съежившись, сидят двое испуганных малышей, затем смотрю на Камелию. По ее глазам я вижу — она догадывается о том, о чем и я, хоть мне и не хочется в этом признаваться.

Нас везут вовсе не в больницу к маме и папе.

Глава 7

Эвери Стаффорд

 Айкен, Южная Каролина

Наши дни

Дом престарелых купается в лучах утреннего солнца.

И пусть теперь перед «Магнолией Мэнор» не широкая лужайка, а новая автомобильная парковка, но все в бывшей усадьбе напоминает о прошедшей эпохе: об утонченных послеобеденных чаепитиях, фешенебельных балах и званых ужинах за длинным столом из красного дерева, который все еще стоит в столовой. Легко представить, как на веранде с белыми колоннами под сенью заросших мхом дубов обмахивается веером Скарлетт О’Хара.

Я помню прежнюю жизнь этого места, хоть и очень смутно. Когда мне было девять или десять лет, мама привела меня сюда в детский душ. Пока мы ехали, она рассказала, как посетила здесь неофициальный прием в честь двоюродного брата, который баллотировался в губернаторы Южной Каролины. В то время мама училась в колледже и думала только о политике. Она не пробыла и получаса в «Магнолии Мэнор», когда на другой стороне зала заметила моего папу. Она поставила себе целью выяснить, кто этот симпатичный молодой человек, а когда узнала, что его фамилия Стаффорд, открыла на него охоту.

Все остальное уже стало достоянием истории. Брак, соединивший политические династии. Дедушка моей матери до выхода на пенсию был представителем от Северной Каролины в Конгрессе, а ее отец занимал ту должность во время маминой свадьбы.

Поднимаясь по мраморным ступеням и набирая код на неуместно новой кнопочной панели рядом с главным входом, я улыбаюсь, вспоминая мамин рассказ. Здесь по-прежнему живут важные персоны.