Сверху донесся звук глухих ударов — это Дженни билась о стенки шкафа.

— Как вы думаете, долго она там продержится? — поинтересовался Уолтер.

Карен с ужасом посмотрела на потолок.

— Давайте сюда бумаги, — приказал он.

Карен хотела сказать ему еще что-нибудь угрожающее, резкое, но не решилась. Ференс мог отыграться на Дженни, с него сталось бы. Значит, выбора не было — нужно было думать о дочери. Карен знала, что Грег одобрил бы ее действия.

— Ладно, — вздохнула она, нагнулась и дрожащими пальцами стала подкручивать ручку цифрового замка. Внезапно она поняла, что не помнит код. Все ее мысли были заняты только этим мерзавцем, посмевшим истязать ее дочь. Одно дело — проблемы взрослых людей, но как он мог поступить подобным образом с девочкой? Дженни останется травмированной на всю жизнь. Карен уже открыла было рот, чтобы сказать Ференсу, что нет большей мерзости на свете, чем глумиться над ребенком. И тут ее озарило — она поняла все и прикусила язык.

— Что это вы там так долго возитесь? — нетерпеливо спросил Ференс и пнул ее ногой.

Карен задохнулась от боли. Ее пальцы по-прежнему крутили ручку замка, а мысль лихорадочно работала. Ференс вполне подходит по возрасту. О Рэндольфе Саммерсе он мог узнать в полиции — увидел лицо в перечне разыскиваемых преступников или что-нибудь в этом роде. Подбросить Грегу окровавленный ключ ему тоже ничего не стоило. Неужели все обстоит именно так? Не может быть. Нет, может. Теперь все складывалось одно к одному.

Замок щелкнул, и Ференс прикрикнул на нее:

— Открывайте!

Негнущимися пальцами она потянула ручку на себя, и дверь сейфа открылась. Карен несколько раз глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь. Потом протянула руку внутрь и вынула бумаги. С этой минуты все изменилось. Теперь самым главным делом для нее стало поскорее избавиться от присутствия этого монстра, а после этого запереть все засовы. Этот человек — чудовище, истязающее девочек-подростков. А Дженни заперта в шкафу и совершенно беззащитна. Карен пыталась изображать возмущение, которого на самом деле уже не чувствовала. Внутри у нее все сжалось, тело покрылось холодным потом. Главное, чтобы он не догадался.

— Такие, как вы, позорят нашу полицию, — сказала она. — Как вы можете так обращаться с невиновными людьми?

На этот раз Уолтер ударил ее в бок, и Карен согнулась пополам, схватившись за дверцу сейфа. Каждый вздох причинял ей неимоверную боль. Ференс вырвал бумаги у нее из рук. — Встать! — рявкнул он.

Карен с трудом распрямилась. Она видела, как Ференс небрежно смял документы, в которых заключалась вся надежда Грега на спасение, и сунул их в карман. Ломкая газетная бумага жалобно захрустела. Однако времени предаваться раскаянию не было, нужно было во что бы то ни стало продолжать разыгрывать благородное негодование. Если Ференс поймет, что она его вычислила, всему конец.

— Марш наверх! — приказал он.

Хромая, Карен стала подниматься по лестнице.

— Ну ладно, вы получили то, чего хотели, — сказала она. — А теперь убирайтесь из моего дома и оставьте нас в покое.

— Откройте дверь шкафа.

Сердце Карен сжалось от страха, и она поняла, что от внимания Ференса не укрылась происшедшая с ней перемена. Его взгляд неуловимо изменился.

Ференс схватил ее за руку и отшвырнул от дверцы шкафа.

— Нет! — выкрикнула Карен.

Лейтенант открыл шкаф, схватил Дженни, попытавшуюся укусить его за руку, и выволок наружу.

Карен вцепилась в свою дочь. Ференс ей не мешал, и отчаявшаяся было Карен вновь ощутила прилив надежды.

— Убирайтесь вон из моего дома! — воскликнула она, опять изображая гнев.