Брезгливо поморщившись, он нагнулся, пошарил в своей одежде и вытащил маленький мешочек, который и швырнул на кровать:

— Вот тебе твое зелье.

— Не может быть! Я высыпала его в кубок с элем!

— Ничего подобного! Не собирался я пить всякую дрянь! Насколько мне известно, тут содержатся глаза сушеных лягушек или еще что похуже!

Заред открыла мешочек, заглянула внутрь и потянула носом. Пахло омерзительно. Она покачала головой:

— Если это зелье, которое дала ведьма, что же ты выпил?

— По-моему, листья мяты. Тоже не слишком приятно. И совершенно не годится с элем, но все равно лучше на вкус, чем та гадость, которой ты собиралась меня опоить.

— Но… но если ты не пил это… почему же не смог справиться со своим вожделением?

Тирл не знал, то ли смеяться, то ли накричать на нее. Но он не сделал ни того, ни другого, а присел на край кровати и очень медленно пояснил:

— Не знаю, почему ты решила, что я равнодушен к тебе. Поверь, желание пожирало меня заживо с того момента, когда я впервые взглянул на тебя. Иначе почему бы я добровольно стал лакеем твоего брата? Воображаешь, что мне очень нравилось бегать по колено в грязи, меняя ему копья? Или думаешь, я оставался с ним, потому что наслаждался его обществом? Вспомни, во время турнира сказала ты мне хоть одно доброе слово?

Она уселась, не обращая внимания на пылающий взгляд Тирла.

— Но я думала, что ты ненавидишь меня. Что ты всего лишь…

— Хочу добраться до богатств Перегринов? — с усмешкой договорил он, подавшись вперед, так что их носы почти соприкоснулись. — Да у меня всегда была одна цель: заполучить дочь Перегрина.

— Правда? — недоверчиво пробормотала Заред. — И ты не считаешь, что я похожа на мальчишку?

Он снова оглядел ее обнаженное тело.

— Вспомни, я единственный, кто сразу распознал в тебе женщину.

— Но… но если ты не пил зелье, почему так набросился на меня? И почему раньше не спешил приходить?

Ему снова захотелось заорать во весь голос.

— Неужели не сообразила, что я ухаживал за тобой?

— Ухаживал за мной?

— Вот именно. Понимаю, что Перегрины ухаживают за женщиной не иначе, как перекинув ее через колено и отвешивая шлепки по заднице, но в других домах считается, что лучший способ ухаживания — это сводить девушку на ярмарку, преподнести цветы, сочинить песню в ее честь и тому подобное.

— Но ты же решил аннулировать брак и даже послал гонца к королю…

— Какого гонца? — ухмыльнулся он. — К какому королю?

— К тому, который… Так ты ничего не посылал? А я всячески тебя обзывала! — Заред расплылась в улыбке.

Тирл погладил ее по голове.

— Я чувствовал, что это не всерьез. И надеялся, что, если увезу тебя от брата, ты поймешь, что я вовсе не такое чудовище, каким меня расписывали, — объяснил он, целуя ей руку. — Я хотел тебя с того момента, как увидел, что ты отбиваешься от людей моего брата. И влюбился, когда ты вернулась, чтобы проверить, не умер ли я, хотя с детства училась ненавидеть Говардов.

Заред, словно не веря собственным глазам, наблюдала, как он целует кончики ее пальцев.

— Я боялась, что, если ты истечешь кровью, между нашими семьями снова начнется война. Сам ты был мне безразличен, — призналась она и поежилась под его обжигающим взглядом.

— Может, мне удастся изменить твое отношение. И ты со временем привыкнешь и забудешь о своем равнодушии.

Заред отрицательно покачала головой:

— Никогда не поверю, что ты этого добьешься.