Человек такого склада вряд ли мог скрываться в лесах. Он бы этого не выдержал. Нет, его шрамы указывали на правду, просто вопили о ней. Несмотря на заверения отца Бруно в том, что этот человек не в состоянии выносить заточения, он, должно быть, провел последние месяцы в цепях, кандалах, в наручниках, его морили голодом и жестоко избивали ее соотечественники. Разве такой человек мог побудить свой народ в Лэндуолде смириться с норманнским правлением? Мария поняла, как рушится созданный ею план, как он разваливается, словно карточный домик.

— Вы бежали из плена?

— Бежал, — отозвался он и, вздохнув, опустился с головой в воду.

— За вами гнались?

— Трудно сказать. Я притворился мертвым, чтобы обрести свободу. Может, моя хитрость удалась и они считают, что я до сих пор гнию вместе с другими трупами в навозной яме. Зима в этом году, кажется, никогда не кончится. Голодные волки собрались вокруг горы мертвых тел. Я едва успел оттуда выбраться. Их острые зубы могли замести цепочку моих следов.

— Если бы вашим врагам, захватившим вас в плен, удалось обнаружить, что вас нет, они немедленно выслали бы за вами в погоню отряд рыцарей.

— И если учесть мое ослабленное состояние, я наверняка снова бы угодил в плен, — согласился с ней Ротгар.

— Значит, волки прикрыли ваш побег, но в результате вы попали в руки других врагов. Неужели вы так мало цените свою свободу, Ротгар?

Он замолчал, глубоко уйдя в себя. Между ними вновь возникла отчужденность.

— Мне очень мало известно о норманнской кухне, миледи, но мы, англичане, время от времени, во время праздников любим полакомиться розоватой плотью рыбы, которая водится в наших северных районах. Лосось — удивительная рыба. Представители этой породы весь год проявляют осторожность, ловкость и хитрость, но с наступлением весны начинают чувствовать непреодолимый порыв, влекущий их назад, к месту рождения. В такой период любой ребенок может ловить их прямо руками в неглубоких ручьях — настолько велико, всепоглащающе их стремление к родному дому.

— Значит, вы сравниваете себя с рыбой? Губы его тронула кривая улыбка.

— Почему бы и нет? С октября прошлого года какими только словами меня не называли. Я отлично понимаю одержимость лосося.

Она вдруг увидела луч надежды.

— А этот ваш лосось, вернувшись домой и убедившись, что здесь все хорошо, может вернуться обратно в море, выражая свое удовлетворение тем, что другой, который любит эти края не меньше его, управляет всем вместо него?

— Рыба не обладает способностью мыслить, миледи.

— Но человек, попавший в подобную ситуацию, должен понимать все возможные последствия.

— Наконец-то мы подошли к главной причине моего купания здесь.

— Да, вы правы.

— Ну, вначале я еще немного поплескаюсь, а потом подведу черту подо всем, о чем мы с вами здесь говорили.

Мария кивнула. Кусок мыла легко мылился в его широких ладонях, и она, не отрываясь, наблюдала за тем, как он время от времени опускал его в воду, а затем проводил им по груди, оставляя на ней пенистые полоски.

— Трудно подобрать нужные слова в разговоре с вами, миледи.

Щеки у нее вспыхнули, когда он заметил, что она подглядывает.

— Мне кажется, вы вполне способны удовлетворить мою просьбу и больше не обескураживать меня.

— Ну ладно, спрашивайте.

— Я хочу, чтобы вы встретились со своим народом. Убедитесь лишний раз, что им ничего дурного не сделали. А потом скажите им, что теперь их правителем является Хью, что они должны добросовестно на него работать.

Наконец он отказался от всякого притворства.

— Не знаю, смогу ли я это сделать, — ответил он, и это было чистой правдой.