Ротгар!

Вот еще одна неприятность, о которой Филипп непременно сообщит на ухо Вильгельму.

Прижимая к груди волчью шкуру, Мария смотрела через щель между гобеленом и стеной, пытаясь понять, что происходит. Переступая с одной ноги на другую, рыцари хватали чулки, свои грубые штаны, искали оружие. Уолтер, чей вопль всех всполошил, побуждал их действовать с максимальной поспешностью. Не успела она и моргнуть, как в наполненном их возгласами зале никого не осталось, кроме раненых Стифэна и Роберта.

Впервые с момента возвращения из хижины дровосека она оказалась одна, и за ней никто не следил.

Проклиная мрак, Мария потянулась рукой за рубашкой, надеваемой под тунику, и за платьем. Она надела их через голову. У нее не было времени возиться с чулками. Сунув ноги в шлепанцы, она схватила с деревянного колышка висевший на стене плащ. Теперь у нее был новый.

Закованный в цепи Ротгар лежал в той конюшне, в которой, по словам Уолтера, царил полный беспорядок. Может, учиненный в ней разгром объяснялся попыткой спасти его, может, он уже давно мертв, а его череп проломлен, как и голова Хью, каким-то невидимым злоумышленником, а может, это та самая банда, которая пыталась расправиться со всеми ними там, на лесной полянке, возле хижины дровосека.

— Боже, прошу тебя, — молилась она, — не позволяй ему умереть. По крайней мере прежде, чем я смогу объяснить ему, почему меня так долго Не было рядом с ним.

Прежде чем я скажу, что люблю его.

От такой безумной мысли у нее чуть не подкосились ноги, когда она все быстрее бежала через зал. Потом прижалась к стене, чтобы не видеть перед собой лихорадочно горящий взгляд Роберта. Она все еще испытывала перед ним чувство острой вины, отказавшись налить ему принадлежавшую Хью «дозу». Она не удивится, если Бог покарает ее, позволит Роберту почувствовать в ее глазах скрытые эмоции, и тот поднимет дикий шум, начнет орать во все горло, что она хочет бежать из дома, чтобы оказаться рядом с возлюбленным.

Она любила Ротгара Лэндуолдского. Какой-то дрожащий, булькающий смех вырвался у нее из груди. Подумать только! Какое он проявлял чувство собственного достоинства перед лицом произошедших событий. Какую требовательную, страстную любовь испытывал к этой местности под названием Лзндуолд. Как он заботился о своем народе, какой страстью исходил к ней, Марии, какое ей оказывал доверие. Она вспомнила то время, когда он вместе с ней обращался к своему народу. Он называл ее женщиной с сильным характером, относился к ней с такой верой, на которую не могла рассчитывать от мужчины ни одна другая женщина. Одно лишь его прикосновение пожаром воспламеняла всю ее кровь, прежде она себе такое и вообразить не могла. Если его освободят эти ограбившие конюшню злоумышленники, то она вначале проверит, как дела у ее брата Хью, а потом отправится на его поиски. Если он погиб там, в конюшне, она поступит также. Все равно.

— Леди Мария.

Чья-то тонкая рука железной хваткой схватила ее, прервав стремительный бег к Ротгару. Мария издала вопль, пытаясь тем самым отречься от своего преступного намерения.

— Тише, — прошептал чей-то голос, и эта твердая рука тут же увлекла ее в темноту.

Мария от удивления широко открыла глаза.

— Эдит. Ты все время меня преследуешь…

— Нет, только сейчас. Последнее время сэр Гилберт идет, словно ищейка, по твоим следам.

Мария почувствовала раскаяние, ощущая на себе всезнающий взгляд Эдит, в котором, однако, не сквозило недоброжелательства. Если она изнывала от наложенных на нее ограничений всего несколько дней, то как же удавалось Эдит справиться с ними в течение долгих месяцев? Она была готова уделить жене Хью минуту-другую, хотя ее влекло вперед — бежать, бежать к Ротгару. Словно чувствуя, что она капитулирует перед ней, Эдит ослабила хватку.