Саймон оторвался от «Таймс» и посмотрел на впорхнувшую в комнату младшую сестру, облаченную в пышное зеленое платье, удачно оттенявшее ее рыжевато-каштановые волосы. На лице ее играл здоровый румянец, а пополневшая талия выдавала ранний срок беременности. Со свойственной ей беспечностью она сбросила на золоченый стул, отделанный золотом плащ, и он тут же соскользнул на голубой узорчатый ковер.

Перчатки постигла та же участь. Стрельнув глазами в сторону брата, Амелия поцеловала мать в щеку. Леди Рокфорд сидела в шезлонге у окна и занималась вышиванием. Она только-только пришла в себя после очередного приступа малярий. С той памятной ночи, когда ей прострелили грудь, а отца Саймона убили, здоровье ее сильно пошатнулось.

Саймон постарался стереть из своей памяти воспоминания о том страшном дне. Прошлое не изменишь, но он сделает все от него зависящее, чтобы мать как можно меньше страдала. И по этой причине он был рад приходу Амелии – это отвлечет мать от грустных раздумий.

Однако тема, которую сестра явно собиралась развить, ему не понравилась.

– В «Таттлере» открылась вакансия репортера, – заметил он, бросив на нее взгляд поверх газеты. – Я думаю, ты можешь на нее претендовать.

Амелия сморщила носик.

– Когда дело касается твоей собственной семьи, это уже не сплетни.

Наблюдая за их пикировкой, леди Рокфорд улыбнулась и покачала головой. Бордовое шелковое платье особенно сильно подчеркивало ее худобу и болезненную бледность. В каштановых волосах уже поблескивала седина. Она отложила в сторону шитье и сложила руки на коленях. Этого было достаточно, чтобы дети прекратили спор и обратили взор в ее сторону.

– Не думаю, чтобы это была такая уж потрясающая новость, – сказала она с сомнением в голосе. – Саймон мне ничего не рассказывал, да я и сама не представляю его в роли нарушителя спокойствия.

– Нуда, он ведь у нас старый зануда, – насмешливо сказала Амелия.

– Я бы предпочел иметь репутацию храбреца и задиры. Проигнорировав его реплику, сестра прошествовала к столу и налила себе чашку чая.

– На этот раз он потерял голову, мама. Начать с того, что он дважды танцевал с одной девушкой. Подумать только: дважды! Могу поклясться, что все гости на балу обсуждали только эту новость. Это было равносильно тому, как если бы он на глазах у всех упал перед ней на колени!

– Боже, вот уж действительно новость! – Глаза леди Рокфорд засветились радостью. – Саймон, ты меня приятно удивил. Отчего ты ничего не рассказал мне?

Мать уже много лет уговаривала его жениться, и надежда, засветившаяся в ее взгляде, говорила о том, что он движется в правильном направлении. Саймон ничего не сказал ей о своих намерениях за завтраком только из-за дурацкого пари с Гарри. Он не представлял, каким образом сумеет объяснить матери, почему он остановил свой выбор на Розабел.

Его сестра вмешалась прежде, чем он успел ответить.

– А он и нам ничего не сказал, – пожаловалась она. – Ни мне, ни Элизабет, ни Джейн – никому.

– Ах, простите. Я не знал, что должен заручиться одобрением своих сестер, – сухо ответил Саймон.

– Это элементарная вежливость. – Амелия подлила в чашку сливки и энергично помешала чай ложечкой. – Своим поступком ты поставил меня в неловкое положение. Все расспрашивают меня, а я не знаю, что ответить!

– Не стоит так драматизировать, дорогая, – урезонила ее леди Рокфорд. Дрожа от волнения, она смотрела на сына. – Расскажи мне об этой девушке. Кто она?

– Она милая, добросердечная и имеет хорошее происхождение. Ее зовут…

– Леди Розабел Лэтроп, – перебила его Амелия.