– Нам по дороге, так что я провожу вас, – сказал он. Она недовольно поморщилась, но промолчала, осознав бесполезность сопротивления. Саймон отпустил ее руку и пошел рядом, приноравливаясь к ее шагу. Клер стремительно шагала вперед, не выражая ни малейшего желания поддерживать с ним разговор.

Но Саймону не требовалось ее одобрения.

– Вчера вы попросили у лорда Уоррингтона одну книгу, – сказал он.

Она резко замедлила шаг, бросила на него быстрый внимательный взгляд, затем снова устремила его на дорогу.

– У вас есть на этот счет возражения? Вы полагаете, что прислуга не должна пользоваться библиотекой его светлости?

Подавив раздражение, Саймон покачал головой:

– Мне просто интересно, знаете ли вы, почему его так рассердила ваша просьба.

– Вероятно, он счел это дерзостью с моей стороны. Судя по всему, вы тоже.

– Нет, вы ошибаетесь. Дело в том, что «Путеводитель по Шекспиру» написал его зять Гилберт Холлибрук, ныне заключенный.

Ее разлетающиеся брови сдвинулись в сплошную линию.

– Вы хотите сказать… Призрак? Вы уверены?

– Да, поэтому советую вам больше не заговаривать с ним об этой книге.

– Можете оставить свои советы при себе. Я не повторяю своих ошибок.

Она разговаривала с ним колючим, враждебным тоном, но Саймон решил, во что бы то ни стало сломать ее оборону.

– Предлагаю заключить перемирие, – сказал он, излучая добродушие. – Мои сестры частенько упрекают меня в деспотизме; неудивительно, что мой тон мог показаться вам обидным.

Она искоса глянула на него и снова отвела взгляд. Он уже приготовился выслушать очередную обличительную речь, но она вдруг сказала:

– А ваши сестры моложе или старше вас? Наверное, моложе.

– Почему вы так думаете?

– Если бы они были старше, вы относились бы к женщинам с большим уважением. Но раз вы привыкли к приказному тону, вероятно, ваши сестры значительно младше вас.

Он усмехнулся:

– Это правда, все три мои сестры моложе меня. И я действительно привык им указывать. Но кто-то должен был руководить ими после того, как умер наш отец.

Воспоминание об убийстве снова вспыхнуло в глубинах его сознания, но он тут же погасил его. За одну ночь он стал другим человеком. Ему пришлось забыть о диких мальчишеских выходках и взвалить на свои плечи ответственность за графский титул. Он пригласил к матери лучших докторов и занялся воспитанием и образованием сестер. И, кроме того, поставил себе цель посадить за решетку как можно больше преступников.

Искорка интереса смягчила суровое лицо миссис Браунли.

– А сколько вам тогда было лет?

– Пятнадцать. Это был самый страшный день в моей жизни.

Произнеся эти слова, он прикусил язык. Зачем он сказал ей об этом? Это были его личные переживания, которыми он ни с кем не делился. Даже его мать не знала о том, что все эти годы он живет с тяжким грузом вины.

Миссис Браунли открыла рот, но он больше не хотел обсуждать эту тему и опередил ее:

– А куда подевались ваши очки?

– Очки? Ох! – Она испуганно заморгала, порылась в ридикюле и водрузила очки на нос. – Они запотели от дождя.

В очках ее пронзительно-голубые глаза казались еще больше.

– Вчера вы тоже были без очков. Они вам не нужны? Клер надвинула капюшон, пытаясь спрятать лицо.

– У меня не такое уж плохое зрение. Иногда я могу обойтись и без очков. А вчера леди Розабел взяла себе в голову улучшить мою внешность.

– Так вот почему на вас было новое платье.

– Что еще? – строго сказала она.