Один за другим начали появляться кладовщики, у которых начался перерыв. Я отправил свой стаканчик в урну, где уже упокоилась сотня его пластиковых собратьев с мертвым кофе, и вышел. Ред Харрис, управляющий морозильным складом, подбежал и спросил, все ли в порядке.

– Мы с Дэном показываем репортеру окрестности, – сказал я. – Он в твоем морозильнике.

Тот расслабился.

– И как все идет?

– Прекрасно.

– В десятом отсеке прохудился пол. Я две недели назад сделал запрос на починку.

– Проверю, не смогу ли я ускорить процесс.

– Да ладно. Я просто хотел дать вам знать, что не пренебрегал этим. Ремонтники не любят туда наведываться – ну, вы знаете, из-за чего.

– Придется опустошить отсек и прогреть его, чтобы бетон застыл?

– Можно отремонтировать с помощью эпоксидной заплатки. Чтобы она затвердела, хватит небольшой теплоизоляции и электрического нагрева.

– Понятно.

– Я могу что-нибудь для вас сделать?

– Не думаю.

– Если вам что-нибудь понадобится, мистер Вир, просто дайте знать. Я буду в кабинете.

Дэн распахнул большую дверь морозильного склада. Я сказал:

– Сомневаюсь, но крикну тебе, если что.

Внутри морозильника стало холоднее, чем раньше. Хотя интерьер был достаточно хорошо освещен для выполняемой там работы – в основном укладки поддонов с продукцией с помощью вилочных погрузчиков, – чтобы уменьшить тепло, выделяемое лампами, они все были маломощными. Помещение заливало рассеянное тускловатое сияние, какое мы иной раз видим во сне, когда нам снится, что мы бодрствуем.

Дэн крикнул:

– Фред! Фред! Эй, приятель! – Никто не ответил. – Он должен быть где-то там.

– Он мог выйти, пока мы пили кофе. И сейчас бродит по заводу.

– Он бы этого не сделал, – сказал Дэн. Не успел он заговорить, как в главном проходе появился репортер, вышедший из отсека. Дэн спросил: – Вы не замерзли?

Репортер кивнул и подбежал к нам рысцой.

– Это большое место. В какой-то момент я заблудился. – Подойдя к нам, он остановился, слегка запыхавшись и потирая руки.

Дэн спросил:

– Видели призрака?

– Нет, но кое-что слышал. Когда я был далеко сзади, то услышал грохот с этой стороны, как будто ящики с замороженными упаковками падали на дверь. Я попытался проверить, что происходит, но не смог отыскать дорогу.

Я сказал:

– Вероятно, какие-то складские рабочие разгружали конвейер.

– Их там не было, – возразил репортер. – Они прошли мимо – я спросил, куда все собрались, и они сказали, что у них перерыв.

Снаружи он пожелал взять интервью у кого-то, кто работал в этой части завода, и выбрал молодую женщину из офиса Реда Харриса. Та была среднего роста, темноволосая, привлекательная, но не красавица. Одета в шерстяные слаксы и свитер-кардиган поверх пуловера. Журналист все устроил очень ловко: усадил ее спиной к комнате, создавая психологическое ощущение уединенности, хотя мы с Дэном, сидя с противоположной стороны кабинета, слышали все до последнего слова. Он начал с того, что спросил ее имя и адрес и убедился, что она не возражает против цитирования в статье.

– Предположим, начальство вас услышит, – сказал он. – У вас будут неприятности?

Женщина оглянулась через плечо на нас с Дэном.

– Они меня не слышат, не так ли?

– Нет, если будете говорить тише. Но если я сошлюсь на вас, мне бы не хотелось спровоцировать ваше увольнение, хотя вы сможете отрицать сказанное, если захотите.