-  Ты что же, Сатана, делаешь! - вдруг, закричала моя старуха, прерывая наше тайное свидание. - Ирод ты косорукий!

    Пока мы были заняты собой, обменивались кто словами, кто взглядами, оставшийся без надзора трубочист, полез в боковое окошко печи и вытащил из него черный пук.

    -  Ты что делаешь, анафема! Не видишь, что я занятой! Поклади немедля, на место! - закричал Иванов на товарища, от которого во все стороны полетела сажа.

    Алеша бросился помогать собирать ее с пола. Трубочист, стараясь загладить вину, бестолково пытался ему помогать. Пока они возились на полу, Маланья Никитична, попеняла Иванову:

    -  Ишь ты, посмотри, как твой чумазец на мою девку пялится? Али знаёма она тебе? - добавила она, подозрительно глядя на мужа.

    -  Чаво, тетенька? - глупо улыбаясь, переспросил он и с таким тупым видом уставился на старуху, что я едва удержалась от смеха.

    Он так натурально изображал дурака, что я бы на ее месте тоже наверняка обманулась.

    -  Чаво-ничаво, пришёл работать, так работай, нечего глаза на девок лупить, ослепнешь, ефиёп, прости Господи, - прикрикнула на него Маланья.

    -  Чаво, тётенька, лупить? Никак яичко? Так нету здеся яичек, яички в Пасху бывают!

    Маланья Никитична про себя удивилась, какими глупыми бывают работные люди, потеряла к нему всякий интерес, и продолжила разговор с Ивановым.

    Однако мы оба стали вести себя осторожнее, и, пока Алеша возился с печью, перебрасывались только короткими взглядами. Это было так здорово - понимать друг друга без слов! Однако время шло, особенно долго задерживаться в нашей комнате он не мог и от нежностей мы перешли к деловому разговору.

    -  Ты знаешь, почему тебя арестовали? - спросило меня муж.

    Я отрицательно покачала головой.

    -  Я расскажу все, что узнал о твоем аресте, - четко, так чтобы мне все было все понятно, проговорил он про себя.

    Я едва заметно кивнула, показывая, что поняла.

    -  Кажется, тебя считают законной внучкой императора Иоанна Антоновича и Павел боится, что ты станешь претендовать на Российский престол, - объяснил он.

    Наверное, от удивления у меня сделались круглыми глаза. Ни о каком императоре Иоанне Антоновиче я и слыхом не слыхивала. Попыталась привлечь память Алеши, но и он, кажется, ничего о таком императоре не знал.

    -  Был у нас такой император, - правильно поняв мое недоумение, объяснил он, - племянник императрицы Анны Иоанновны. Он сын принцессы мекленбургской Анны Леопольдовны, и герцога Брауншвейг-Люнебургского Антона-Ульриха. Родился 12 августа 1740 г. и манифестом Анны Иоанновны от 5 октября 1740 г. объявлен наследником престола, и после смерти Анны был провозглашен императором, - объяснил Алеша.

    Елизавета Петровна, дочь Петра I, сумела захватить престол и этого Иоанна в годовалом возрасте арестовали, отделили от семьи и отправили на Соловки. Но до острова не довезли и временно посадили в крепость Холмогор, где он пробыл около 12 лет. Находился он там в полном одиночном заключении, отрезанный от всякого общения с людьми. Единственным человеком, с которым он мог видеться, был наблюдавший за ним офицер. В начале 1756 г. сержанту лейб-кампании Савину предписано было тайно вывезти Иоанна из Холмогора и секретно доставить в Шлиссельбург.

    В Шлиссельбурге тайна должна была сохраняться не менее строго: сам комендант крепости не должен был знать, кто содержится под именем «известного арестанта».