Все дальше и дальше уходил Генрих в лес. Он давно сбился с дороги, но это нисколько не беспокоило мальчика — жизнь казалась законченной, пустой, глупой и безнадежной. Когда стемнело настолько, что невозможно было различить пальцы на собственной руке, Генрих упал на землю.

«Ну что ж, — решил он. — 'Пролежу эту ночь на сырой земле, утром заболею и умру. А может, на меня, спящего, нападут ужасные звери и разорвут на куски. Так будет лучите для всех».

Глава XXIV ПРЕДАТЕЛЬСТВО БАРОНОВ

Но никакие дикие звери Генриха не разорвали. Утром он проснулся выспавшимся и бодрым. Доспехи заботливо согревали его всю ночь, защищали от сырости — мальчик чувствовал себя так, будто провел ночь на пуховой перине.

Радостно светило солнце, и пестрая бабочка уселась прямо на нос Генриха. Генрих шевельнулся — бабочка упорхнула.

«А где мой шлем? Ах да, я ведь оставил его в замке, — додумал мальчик, поднимаясь с земли. — Что за глупые мысли лезли вчера мне в голову!»

Ему было очень стыдно, что он сбежал из замка от друзей. Ведь злой колдун побежден, и сейчас, наверное, все разыскивают Генриха и переживают из-за его исчезновения.

Вчера мальчику казалось, что он отошел от Аль-зарии очень далеко, но сегодня, оглядевшись, Генрих заметил над верхушками деревьев башни и купола столицы Берилингии. По словам Бурунькиса, раньше все это сверкало золотом. Но сейчас, когда плотное Розовое Облако исчезло, мальчик увидел темные, ободранные крыши. Генрих направился к городу, размышляя по пути о том, как лучше всего ему поступить. В романах рыцари обычно клялись женам королей или другим благородным дамам в любви и навсегда уезжали от своих возлюбленных, храня любовь к ним в своем сердце. Можно было так же отказаться от любви к Альбине и полюбить кого-нибудь еще. Кого, Генрих не знал, но первый вариант в любом случае нравился ему больше. В конце концов, нынешний любимец принцессы может погибнуть в схватке с чудовищами или попросту оказаться негодяем, и тогда, быть может, Альбина обратит внимание на Генриха. А до тех пор Генрих будет ее тайно любить и попросит Бурунькиса с Ка-пунькисом раздобыть миниатюрный портрет принцессы. Этот портрет он вложит в медальон и будет всегда носить на груди.

С такими мыслями Генрих вошел в город.

В Альзарии все праздновали победу над проклятым колдуном. На каждом перекрестке стояли виселицы, а на них болтались розовые доспехи — все, что осталось от некогда ужасных рыцарей Безевих-та. Детвора бросала в них камни, а взрослые, проходя мимо, презрительно плевали. На улицы из королевских подвалов выкатили огромные бочки с вином и пивом. В этот праздничный день всем наливали даром и сколько душа пожелает, поэтому в городе было много пьяных. Повсюду виднелись белые с голубым стяги королевской фамилии и красные с черным знамена барона Хильдебранта. Какое отношение к изгнанию Розового Облака имел барон, Генрих не понимал. В празднующей толпе шныряли разодетые в цвета барона подозрительные личности и то и дело выкрикивали:

Слава барону Хильдебранту — победителю ужасных розовых рыцарей! Слава спасителю! Слава будущему королю Берилингии!

Пусть вначале покажет грамоту Реберика с отречением, а уж потом лезет на трон, — недовольно пробормотал какой-то бородатый мужчина с опухшими веками и красным носом и залпом осушил литровую кружку вина.