Генрих растерялся, а барон уверенно продолжил:

— Так что давайте — не горячитесь, сядём-ка за стол, отведаем прекрасных сладостей, винца выпьем. Что еще нужно человеку от жизни? А потом я дам вам золота — сколько пожелаете. Нет-нет, не отказывайтесь, это не плата за подвиги, а деньги на починку доспехов, так сказать, хе-хе. И разойдемся по-хорошему, как старые добрые друзья. Хотите сладкую сдобную булочку? Горяченькую, только что с печи?

Генрих покачал головой.

Вы все лжете, господин барон. Мои друзья никуда не уехали, и потом, одна знакомая фрой-ляйн сказала мне, что вы подло заточили короля и рыцаря Скурда в темницу…

Бывшего рыцаря, смею напомнить, господин Герой, бывшего. А до недавнего времени лютого разбойника, убившего… убившего… — Барон демонстративно смахнул слезу. — Убившего не меньше дюжины маленьких крестьянских детей. А вам, наверное, о короле сказала проклятая сообщница колдуна, ведьма Хонка? Ах, мой добрый друг, какое же у вас наивное сердце! Разве вы не знали, что горбатому магу удалось столь внезапно захватить Альзарию лишь благодаря сговору с этой самой Хонкой? Ну ничего, уж вечером ведьму поджарят на костре. Поделом ей!

Вы не посмеете! — крикнул Генрих. — Вы подлый и низкий человек, господин барон. Я вас презираю. Я не позволю убивать честных людей, храбро сражавшихся против врагов Берилингии!

Позволите, позволите, мой юный друг. У вас ведь нет выбора. — Барон подошел к столу, на котором между сладостями стояли письменные принадлежности и лежал лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и быстро, размашисто что-то подписал. — Я знал, что вы должны прийти, мой дорогой друг, и все приготовил. Это приказ о том, чтоб сегодня вечером казнили и вас — самозванца и подлого изменника. Эй, стража, арестовать лжегероя!

Стражники бросились к безоружному Генриху, скрутили ему руки и поволокли из зала.

— Хорошенько помолитесь, господин Герой, так как вскоре топор палача приложится к вашей шейке. Не правда ли, ловко я придумал, как лишить вас волшебного меча? А без него вы кто? Обычный человек! Признайтесь, отдавая свой меч страже, вы думали, что я не рискну связываться с победителем Безе-Злезе? Досадная промашка! Как только я узнал, что вы не смогли справиться с колдуном в честном бою, я понял: вы далеко не всесильны. К тому же одна гадалка нагадала мне, что с минувшей ночи я должен стать правителем Берилингии. Как видите, все сбылось. И хотя моя армия еще со вчерашнего дня стояла в лесу, неподалеку от Альза-рии, мне даже не пришлось воевать, чтобы примерить корону. Все сделали за меня вы. Спасибо вам, спасибо. И прощайте. Надеюсь, вас хорошо встретят в Нифльхеле. Там любят покойничков. Хе-хе.

Генрих попытался вырваться, но стражники еще крепче сжали его руки.

Ничего не выйдет, барон! — крикнул^Ген-рих. — Меня видели в городе, и многие уже знают правду.

Ах, я не подумал об этом. Ну да ничего. Это дело легко поправимое. Придется несколько растянуть удовольствие и устроить суд. Но вы не тешьте себя напрасной надеждой. Вы ведь знаете, как обычно проходят такие процессы: один-другой подкупленный свидетель дает ложные показания — и приговор вынесен. Не в вашу, конечно, пользу. Да, кстати, напоследок еще одна хорошая новость. Вас казнят не одного, а вместе с одним из глюмов. Второй, к сожалению, сбежал. Но его ищут и, думаю, к вечеру найдут. Так что умирать вам будет совсем даже не скучно. Спокойного вам отдыха перед казнью! Хе-хе.

Стражники приволокли Генриха в темницу и бросили в тесную вонючую клеть на гнилую солому. В камере не было даже окна. Когда стражники закрыли дверь, все погрузилось в непроглядную мглу. Генрих закусил До крови губу: таким способом он пытался сдержать навернувшиеся на глаза слезы досады.