— Разве я не посадил тебя в клетку? Ты что же, не допускаешь мысли, что благородный психлос может испытать чувство…? Джонни полистал словарь. «Вина. Сильное переживание в связи с недостойными поступками. Заимствовано из языка чинко. Применимо к политическим деятелям, допустившим угнетение подчиненных рас. По утверждению профессора Галса, часто употребляется аборигенами для выражения эмоций». Он захлопнул книгу. — У тебя это тоже должно быть, животное. В конце концов, я был тебе вместо отца, а ты только и делал, что пытался лишить меня будущего. Я вообще подозреваю, что ты использовал меня в корыстных целях и… — А про взорванный грузовик ты не забыл? — поинтересовался Джонни. — Какой грузовик? — Тот, самый последний. — Ах, это… Я‑то думал, ты вспомнил скрепер, который так коварно сломал и который взорвался на плато. Вы, животные, никогда не научитесь обращаться с техникой. — Он вздохнул. — Вот я перед тобой, я объект твоей мести. Джонни не стал терять время на поиски очередного слова. — Не я решил, чтобы тебя посадили в клетку и заковали в ошейник. Ты сам этого пожелал. И, пожалуй, я потребую перевести тебя обратно в подземелье. Нечего здесь бесноваться в полуголом виде и пугать детей. — Вряд ли ты так поступишь, — ядовито заметил Терл. — Ведь зачем‑то ты пришел сюда сегодня… Не хотелось говорить лишнего, но как иначе выведать планы коварного чудовища? — Мне необходимо переговорить с психлосами‑братьями. У них что‑то не ладится с перевалочной станцией. — Я понимаю тебя, это очень важно, — согласился Терл. Внешне он сохранял полнейшее безразличие. Потом уставился куда‑то вдаль и замолчал. Толпа вновь стала подтягиваться к заграждению. Чудовище было всего в четырех шагах от Джонни. Под маской хорошо видны клыки. А эти страшные когти… Демон был на четыре фута выше Джонни. — Животное, — задумчиво произнес Терл, — несмотря на то, что ты сделало со мной, скажу тебе одну вещь. Ты еще придешь ко мне за помощью. Скоро Я теперь… психлос и должен… — Еще два незнакомых слова. — Возможно, я заупрямлюсь и откажусь помогать. Просто запомни: если тебе станет трудно, приходи повидаться с Терлом. Ведь мы же всегда были товарищами. Джонни едва сдержал смех: это было уж слишком! Он бросил словарь на кучу тряпья, повернулся к наглецу спиной и молча вышел из клетки. Терл вновь принялся вопить, вскидываться и бить кулаком в грудь. Джонни бросил ключи на траву и подал ток. Подходя к Быстроногому, он все еще усмехался. Толпа расступилась, пронесся дружный вздох облегчения. Никто не спешил расходиться. Джонни хотел поприветствовать хромого Стаффора, но неожиданно осекся: никогда прежде он не встречал таких ненавидящих глаз, такой неприкрытой недоброжелательности. — Я вижу, ты теперь тоже калека, — прошипел Браун, резко повернулся и, приволакивая ногу, растворился в толпе.