– …будет продолжать заседать еще по крайней мере две недели. Но, как вы конечно же понимаете, спешат разъехаться по домам в это время года. Вскрываются реки, скоро посевная. – Он закашлялся. – Но мы, безусловно, найдем время выслушать сообщение Смотрителя Севера.

Примерно с того же места послышался гортанный голос Распнекса:

– Кого еще вы сможете выслушать? Давайте допустим – о, это только предположение! – что здесь, поблизости, оказался новый император и захотел бы засвидетельствовать вам свое почтение? Согласился бы Директорат выслушать его?

– Если он был бы краток.

Инос почувствовала, что собравшиеся едва подавили смешки, но вслух все же никто не засмеялся. Здесь шла сложная политическая игра. Посланник Нордленда пожелал быть в курсе дела, но лично присутствовать отказался. Суеверие, конечно, лишь предлог – он руководствовался другими соображениями. Император присутствовал, но неофициально, так как официально он был военнопленным. Признать этот факт означало бы объявить императора в Хабе самозванцем. Возникало множество спорных вопросов. И этого следовало ожидать, ибо и в лучшие времена политика Двониша бывала весьма запутанной.

– А как насчет королевы Краснегара? Если бы она была здесь? – настаивал Распнекс. Старик вздохнул:

– Коль скоро проктор счел бы важной тему ее выступления, может быть, директора и остались бы послушать. Но очень скоро она бы обнаружила, что говорит перед пустым залом. Видите ли, у нас нет деловых связей с Краснегаром.

– Проктор, а вы могли бы организовать заседание, не объявляя заранее, кто будет выступать?

Последовала долгая пауза. Инос, подавив гнев, размышляла. Двонишем правит Директорат, а проктор – председательствующий в данный момент, значит, эта белая борода принадлежит правителю страны, если таковой вообще существует. Оба гоблина стояли справа от нее. Фрацкр, вероятно, тоже где-то здесь. Так… Гэт, Шанди и Распнекс… Кто остальные четверо или пятеро присутствующих? Окажись один из них шпионом Сговора, вряд ли Зиниксо устоит перед соблазном сцапать заговорщиков.

– Вы меня пугаете, – сказал проктор, словно читая ее мысли. – Предположим, я соберу секретное заседание, а узурпатор узнает о вашем присутствии? Да он может разнести на части весь зал.

Очевидно, он был хорошо осведомлен. Распнекс резко сказал:

– Я думаю, узурпатор предпочел бы захватить нас живыми. Но неужели Двониш уже готов подчиниться? Вы собираетесь сдаться без малейшей борьбы? Даже прежде, чем он этого потребует?

– Директорат должен будет обсудить этот вопрос.

– Какие действия вы предлагаете предпринять, чтобы получить его поддержку? – сердито спросил чародей. – Дебаты необходимо ускорить.

– Скажите мне, о чем вы хотите просить Директорат, – ушел от ответа коварный старик. Распнекс вздохнул:

– Только о том, чтобы вы распространили весть о нашем движении сопротивления, – пусть все волшебники узнают о нем и обретут надежду. Мы просим их о помощи, тогда как узурпатор получает ее силой. Мы не можем воспользоваться магическими каналами, чтобы предупредить их, так как не хотим выдать себя врагу. А неволшебников иначе вообще невозможно привлечь к делу.

Старик болезненно закашлялся:

– Вы недооцениваете своего племянника. Я помню его еще ребенком. Он узнает о заседании, едва оно начнется, если не раньше, а потом еще и потребует с нашей земли выкуп. Каким образом вы собираетесь исчезнуть?

– Пока не знаю, но во всяком случае быстро.

– Вряд ли получится! Если вы используете волшебство, он выследит вас, возьмете лодку – с него станется вскипятить воду в реке.

Так оно и будет. Проктор точно изложил суть проблемы.

Распнекс вздохнул:

– Мы попросим всех членов Директората хранить молчание две недели, а за это время исчезнем.