Распнекс вновь пристально смотрел на нее. Фрацкр и старый Вирэкс, как она заметила, тоже. Должно быть, они сейчас читали ее мысли.

Очевидно, делала это и Джарга, потому что она с ядовитой ухмылкой добавила:

– Банда упрямых, жадных, твердолобых, непробиваемых дварфов.

– О, я не сказала бы столь резко, – благодарно улыбнулась волшебнице Инос. – Но не забывайте, что Двониш и Империя находятся в состоянии войны. Если Ша… если его величество появится перед ними и объявит, что он – настоящий император, это отвлечет… Ну, скажем так, дебаты могут уйти в сторону от интересующего нас предмета.

Последовала пауза, затем Шанди тактично сказал:

– Догадываюсь, что обсуждение весьма затянется – продлится несколько часов – и не даст желаемого результата.

– И что вы предлагаете? – проворчал Распнекс, но в его суровом взоре внезапно промелькнула хитринка.

– Мне кажется, ваше всемогущество, их нужно не тянуть, а толкать. Пусть перед Директоратом предстанет не кто иной, как сам Зиниксо, – предложила Инос.

– Святое Равновесие! – выдохнул Шанди и заулыбался.

Оба гоблина громко засмеялись, а затем и Распнекс разразился хохотом:

– Вы, случайно, не поговорили с эльфами, мэм? Что ж, это может быть еще забавнее, чем я думал. Многие из них запомнят… Интересно, сумею я изобразить его манеру ругаться? Угрозы? Оскорбления? И конечно, надо строжайше запретить им говорить кому-нибудь о новом Своде Правил!

– Поступайте, как считаете нужным, – сказала Инос. Напряжение стало спадать, и ее охватила нервная дрожь. – Не забудьте только про их твердолобость.

Чародей взглянул на других волшебников:

– У кого-нибудь есть возражения? Нет? Отлично! Тогда попробуем. Помогите мне переменить вид.

Распнекса окутала мерцающая дымка, и через мгновение он превратился в Зиниксо. У Инос перехватило дыхание. С ее встречи с Зиниксо прошло почти двадцать лет, теперь он, конечно, уже не тот молодой человек, но ей никогда не забыть это глумливое, порочное лицо.

– Ну что, свиньи?! – Он засмеялся замогильным смехом, и Инос тотчас вспомнился его невероятно низкий даже для дварфа голос.

– Вы одеты неподобающим образом, – дрожащим голосом сказала она. – Нужны золотые цепи и драгоценности.

– Ему, то есть мне, не нужны.

– Но это произведет впечатление на Директорат.

– Несомненно произведет. Вот так!

Дождем пролились шелка и драгоценные камни – теперь лжеузурпатор сиял во всей красе. Возможно, роскошью одеяний он не смог бы соперничать с халифом Азаком, но его вид наверняка выведет из себя любого дварфа. Фрацкр явно уже почувствовал тошноту.

– Какой-нибудь совет напоследок? – прогрохотал самозванец. – Нет? Джарга, почему бы тебе на всякий случай не отправиться на корабль прямо сейчас? А я пойду и скажу этим денежным мешкам, что о них думаю и что с ними сделаю, если они осмелятся помочь мне, то есть вам. Короче говоря, нам.

– Только не грозитесь лишить их доходов, – слабым голосом проговорил Шанди. – Так вы и в самом деле их отпугнете.

– Ха! Когда я с ними побеседую, они настолько потеряют рассудок, что начнут собирать пожертвования!

Как только Инос поднялась, Гэт вскочил и врезался головой в балку – с ним это случалось крайне редко. Инос понятия не имела, что он знает слово, которое при этом произнес. Потирая желтую копну волос на макушке, Гэт отвесил ей поклон и улыбнулся:

– Здорово, мама! Я знал, что ты это сделаешь!

Он подошел к двери одновременно с императором: – Мы в самом деле отправимся в Нордленд на сходку, сэр? И я тоже смогу пойти?

Шанди смущенно улыбнулся Инос:

– Лучше спроси свою мать.