Медленно поднявшись, он некоторое время постоял неподвижно. Голова кружилась, в глазах потемнело. Шов на шее тоже страшно зудел и мешал, но самому с ним не справиться.

— Я так и думала, что ты здесь, — раздался за спиной голос Юлии. Брут обернулся и с улыбкой взглянул на девушку. Интересно, давно она за ним наблюдает? Не так давно ей исполнилось шестнадцать. Длинноногая, стройная, красивая. Александрии не понравится, что они разговаривают в лесу наедине, а потому лучше ничего и не рассказывать.

— Да вот решил, что пора начинать понемногу ходить. Нога уже почти не болит, хотя доверять ей пока еще рано.

— Как только поправишься, ты уедешь обратно, к моему отцу.

Фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение, но Брут кивнул.

— Думаю, через пару недель. В городе сейчас спокойно, ведь Помпей получил полномочия диктатора и навел порядок. Так что скоро мы наконец-то оставим тебя в покое и в доме опять станет тихо.

— Да мне никто не мешает, даже дети, — быстро ответила девушка. — Наоборот, в компании веселее.

Молодые люди обменялись красноречивыми взглядами, и Брут рассмеялся. Несмотря на все усилия Таббика и его сестры, уже через несколько дней после появления в поместье детвора пришла в себя и с громкими криками носилась по живописной округе, не в силах сдержать восторг свободы. Одного из мальчишек Клодия уже трижды вылавливала из пруда. Удивительно, насколько быстро дети пришли в себя после кошмарного бегства из города. Брут подумал, что, оглядываясь на этот трагический год своей жизни, они вряд ли вспомнят пожары и убийства. Если же картины и встанут перед их мысленным взором, они все равно окажутся бессильны затмить восторг первого катания верхом, когда Таббик поддерживал маленьких всадников в седле. Поистине, дети — странный народ.

Юлия, несомненно, унаследовала красоту и грацию матери. Прекрасные длинные волосы, связанные на затылке, спускались почти до пояса и придавали стройной фигурке некую таинственную величавость. Серьезное выражение лица становилось особенно сосредоточенным, когда девушка слушала собеседника. Казалось, она боится пропустить хотя бы слово. Интересно, как прошло ее детство здесь, в поместье? Отец редко навещал девочку, так что ей приходилось довольствоваться обществом учителей и Клодии. Не чувствовала ли она себя одинокой?

— Пожалуйста, расскажи об отце, — попросила Юлия, подходя ближе.

Брут простоял уже достаточно долго, и нога отозвалась резкой болью. Не желая рисковать, он оперся на палку и тяжело опустился на дубовый пень. Потом приоткрыл двери памяти, заглянул в потайную комнату и улыбнулся.

— В детстве мы очень любили лазать на это дерево. — Он постучал палкой по пню, на котором сидел. — Юлий считал, что может вскарабкаться куда угодно, и проводил долгие часы на нижних ветках, пытаясь забраться как можно выше. Если я оказывался рядом, можно было встать мне на плечи. Но даже тогда необходимо было прыгать. В случае неудачи подобные забавы были очень опасными, причем для нас обоих. — Брут замолчал, словно внимательно вглядываясь в картины прошлого.

Юлия подошла и опустилась на край широкого пня. От платья девушки исходил легкий аромат цветов. Брут не знал каких именно, но запах живо напомнил о лете. Молодой человек глубоко вздохнул и на мгновение позволил себе представить, что целует нежную гибкую шею.

— Он падал? — уточнила она.

Брут насмешливо фыркнул.

— Неоднократно. Как-то раз свалился прямо на меня, и я растянул руку.