— Неоднократно. Как-то раз свалился прямо на меня, и я растянул руку. А у него на щеке образовался огромный синяк, словно от пощечины. И все же мы попробовали еще раз, и он достал до заветной верхней ветки. — Брут вздохнул. — Не думаю, что он взбирался на этот дуб еще когда-нибудь. Повторять одно и то же ему было неинтересно.

— Как жаль, что я не знала вас молодыми, — вздохнула девушка.

Брут взглянул на нее и покачал головой.

— Не жалей. Мы были трудными ребятами, страшными хулиганами. Удивительно, как мы вообще не сломали шеи и умудрились дожить до зрелого возраста.

— Отцу повезло, ведь у него такой друг, как ты, — задумчиво призналась Юлия и слегка покраснела.

А Брут снова спросил себя, как отнесется к этой беседе Александрия, если вдруг окажется в лесу. Юная особа слишком хороша, а потому играть роль вернувшегося домой разудалого солдата вряд ли стоило. А может быть, попросить ее поддержать бедного раненого и попутно украсть пару поцелуев? Запах цветов кружил голову, мысли витали в облаках.

— Наверное, пора возвращаться, Юлия. Ты замерзнешь.

Скользнув глазами по лицу девушки, Брут, словно потеряв контроль над собственными глазами, завороженно уставился на ее грудь. Он тут же понял, что девушка заметила нескромный взгляд, и отвернулся, осторожно поднимаясь.

— Из ноги снова идет кровь, — заметила она. — Ты слишком рано снял швы.

— Нет, все нормально. Я видел немало ран, так что могу решить, когда и что надо делать. С сегодняшнего дня буду ходить и ездить верхом, чтобы вернуться в нормальное состояние.

— Если ты не против, я могла бы составить тебе компанию, — удивительно просто предложила Юлия.

Брут смущенно кашлянул.

— Наверное, молодой и хорошенькой девушке… — Он остановился на полуслове. — Нет, спасибо, я должен все делать сам, один.

Брут повернулся и, собравшись с силами, как можно быстрее направился к дому, ругая себя за тупость и неловкость.

В холодном свете звезд Брут вел кобылу по двору, еще не отдышавшись от быстрой скачки. Он подумал об Александрии, которая давно спала в своей комнате, и нахмурился. Ничто в жизни не складывалось так просто, как хотелось бы, особенно с женщинами. Если бы ему требовались споры и напряженное молчание, он уже давно женился бы. Глядя на безмолвную луну, Брут улыбнулся. Они с Александрией проводили в поместье долгие пустые недели. Заняться было нечем, оставалось лишь выздоравливать и пытаться забыть страшные дни римских баталий. Ему хотелось скакать галопом, тренироваться, страстно любить. Рана приводила в бешенство: о какой любви можно говорить, если он не в состоянии даже встать на колени? Хуже слабости не может быть ничего.

Брут считал, что он любит Александрию. Однако выпадали дни, когда оба раздражались по пустякам и ссорились, обижаясь друг на друга. Тогда ему казалось, что любовь особенно крепка на расстоянии.

Несмотря на прохладу ночи и серебряный, почти звенящий свет звезд, в конюшне было тепло. В окно с любопытством заглядывала луна, озаряя своим бледным сиянием дубовые стойла. Все здесь было пропитано покоем и миром, согретым теплым дыханием лошадей.

Брут никак не мог прийти в себя после быстрой езды и, сморщившись, разочарованно думал о том, как далеко отбросила его болезнь от обычной физической формы.

Внезапно за спиной раздался шорох, и Брут замер, даже не убрав руку с лошадиной гривы. Неужели кто-то еще не спит?

Медленно обернувшись, молодой человек увидел Юлию. Освещенная бледным светом луны, девушка была особенно прекрасной и нежной.

— На этот раз ты далеко уехал? — тихо промурлыкала она. Юное создание, казалось, явилось прямо из постели; растрепанные волосы привольно падали на плечи.