— Джош… — сказала она голосом, в котором звучало нечто среднее между изумлением и ужасом. Хотя он не мог знать об этом, но она вспомнила нетрезвого поклонника, который бодро и шутливо ухаживал за ней в переполненном баре, и не стеснялся открыто выражать свои чувства. И подумала, что любит его в этот момент сильнее, чем когда-либо прежде.

С Рейвен на коленях Джошу было трудно сверлить взглядом вообще кого-либо, но он попытался это сделать и направил пристальный раздраженный взгляд на посетителя. То, что он увидел, не говорило о посетителе ничего хорошего.

Хаген был полным маленьким человеком, который терялся на фоне трех помощников Джоша, окружавших его. Он был не выше пяти футов четырех дюймов. Костюму-тройке, в который он был одет, не помешало бы побывать в руках хорошего портного, он трещал по швам и почти неприлично растянулся на бесстыдно выпирающем брюшке. У мужчины было лицо херувима с полными розовыми щеками и маленькими блестящими глазками, а на его круглой голове была поношенная мягкая фетровая шляпа, которую отказался бы носить даже самый последний бродяга.

Потрясенный этой картиной, Джош ненадолго закрыл глаза и крепче обнял Рейвен.

— Ну ладно, — нетерпеливо сказал он. — Что Вы хотите?

Хаген снял шляпу и начал смешно мять ее своими пухлыми руками.

— Всего лишь минуту вашего времени, мистер Лонг.

— Что бы вы ни продавали, мне это не нужно. — Джош был немного разочарован в своем начальнике службы безопасности, потому что этот человек так или иначе сумел обмануть Зака, и проникнуть в номер. — Вон отсюда!

Рейвен издала странно сдавленный короткий звук и прошептала:

— Джош, ты не понимаешь…

Рафферти неумышленно перебил ее:

— Джош, я думаю, ты должен выслушать его. Он сказал, что …

Теперь была очередь Хагена прервать. Что он и сделал внезапно тихим и твердым голосом:

— Позвоните вашему отчиму, мистер Лонг. Назовите ему мое имя.

Взгляд Джоша обострился, когда он пристально посмотрел на Хагена. Эти небольшие блестящие глаза, понял он, были настолько яркими не из-за юмора, а из-за острого ума. И он также запоздало понял, что Рейвен знала этого человека и уважала его.

— Позвоните Стюарту Джеймсону, — сказал Хаген, и это была не просьба, а почти приказ.

Джош протянул руку, и придвинул телефон ближе, он отвел взгляд от Хагена, только когда это стало необходимым, чтобы набрать номер. Потом он снова устремил непроницаемый пристальный взгляд на странного посетителя.

Рейвен, сидя тихо и неподвижно на его коленях, едва прислушивалась к тому, о чем говорил Джош. Ее нынешнее положение, не говоря уже об объятиях Джоша в тот момент, когда вошел Хаген, доставляло ей неудобство, но она не могла найти силы, чтобы оправдаться. И Хагена устроило бы далеко не любое оправдание.

Джош дозвонился до отчима быстро и так же быстро назвал Хагена, описав его несколько нелестно. Потом он замолчал, и только Рейвен могла слышать пространный и уверенный ответ из трубки. Она слышала лишь голос, но не потрудилась попробовать прислушаться к тому, что говорилось. Она и так знала то, о чем шла речь.

Когда Джош, наконец, положил трубку, выражение его лица не изменилось. Но его взгляд стал внимательным, а голос, если и не дружелюбным, то, несомненно, более вежливым, чем прежде:

— Хорошо, мистер Хаген, теперь я знаю, кто Вы. Присядьте и расскажите мне, с какой целью Вы сюда пришли.

Хаген принял бесцеремонное приглашение и прошел к стулу возле стола.

— Вам разрешено услышать то, что я должен сказать, — сказал он.