— Эй, грязь! — окликнул Шарпа Линч, — Как тебя? Э-э… Вон!

— Сержант?

— Иди к решётке.

Мысль о том, что в чём-то провинился, Шарп отмёл сразу и, теряясь в догадках, побрёл к железным прутьям. По лестнице кто-то спускался. Чёрт, неужели Симмерсон? Нет, это был слуга. Он с усилием отпер закисший замок и толкнул скрипучие ячеистые створки наружу.

Брезгливо поджав губы, лакей поманил Шарпа:

— Здесь надо вычистить дно. Должно быть достаточно глубоко, чтобы лодки плавали. Понимаешь, нет?

Слуга говорил свысока, будто Шарп был животным или дикарём.

— Я понимаю.

Сержант Линч прислал в помощь Шарпу Мариотта. Начали они с того, что подняли плоскодонки и перетянули их на берег ручья. Потом выгребли накопившийся мусор: лески, палки, тряпки, поломанные вёсла и лишь тогда принялись черпать вонючую жижу со дна.

Мариотт трудился, как пчела, разве что не жужжал, и Шарп похлопал его по плечу:

— Не рви жилы.

— То есть?

— Нас не видят ни сержант, ни капралы. Передохни.

Будучи майором, Шарп заставлял надрываться других, а вернувшись в шкуру рядового, обнаружил, что старые привычки никуда не делись, и умение увиливать от работы всё ещё при нём.

Мариотт лопату не бросил, но стал орудовать ею медленно-медленно. Такими темпами на очистку сарая потребовалась бы неделя, а то и две. Шарп одобрил. Сержант их не видел, а ближайшего капрала больше заботила чистота униформы, чем усердие парочки рекрутов в сарае.

— Они не вправе привлекать нас к такому труду. — сказал Мариотт.

— Лучше, чем муштра. — заметил Шарп, примостившись на кирпичном причале и прикидывая: не вздремнуть ли?

— Это работа золотарей, а не солдат.

— Солдаты и есть золотари. — зевнул Шарп, — Политиканы гадят, мы убираем. В мирное время от нас воротят носы, но стоит надушенным лордам обделаться, кого зовут разгребать кучи? Нас.

Уже договаривая, Шарп пожалел, что высказался. Очень уж выбивалась его глубокомысленная тирада из рамок поддерживаемого стрелком образа ветерана, предпочитающего подчиняться, а не рассуждать.

Мариотт поднял брови и покровительственно произнёс:

— А ты умнее, чем думаешь. — воровато оглянувшись по сторонам, грамотей вполголоса продолжил, — Я решил всё же сбежать. Мне надо домой. Я письмо получил.

— Письмо? — озадаченно повторил за ним Шарп.

— Ну да, письмо.

— Письмо в Фаулнис?

— Нет, конечно. В Челмсфорд, а оттуда его переслали сюда. Нам же сразу сказали: давать адрес в Челмсфорде. — объяснил Мариотт недовольной скороговоркой. Ему явно не терпелось хоть с кем-нибудь поделиться распирающими его новостями.

— Письмо от моей возлюбленной. — глаза Мариотта лихорадочно блестели.

— И? — Шарп слушал вполуха. Сверху, из сада, доносился смутно знакомый шум.

— Она пишет, что совершила ошибку. Просит меня вернуться!

— Слушай, парень, — повернуться к нему Шарп, уловив отчаяние в его голосе, — Ты в армии. Смоешься — поймают и выпорют. Порку ты не переживёшь, поверь мне. Плюнь на девчонку. Мозги у тебя на месте, через год будешь щеголять шевронами сержанта!

— Я не создан для армейской службы!

Шарп хмыкнул:

— Поздно же ты сообразил.

Стрелок опять прислушался к гомону в саду. Ухо различило строевые команды, уместные на плаце, но в саду тихой усадьбы? Что там, чёрт возьми, происходит?

— Выглянь-ка, где капрал?

Мариотт пошлёпал по воде:

— В двадцати шагах.