После полудня тётушка Ру отправилась в город за припасами, оставив Камиллу в одиночестве осматривать владения. Там были фруктовые деревья, пологие холмы и родник с чистой водой, у которого Камилла попрыгала по камням. Это было похоже на жизнь внутри прекрасной картины.

За исключением цветов.

Границы территории отмечали экзотические цветы, собранные со всего мира. Прекрасные с виду, но смертельно опасные. Камилла страдала ужасной аллергией – любые насекомые были серьёзной угрозой, а среди цветов было полно пчёл. Для Камиллы прекрасные бутоны были хуже, чем электрическая изгородь. Любая попытка сбежать из Дома Халлоуэй могла закончиться фатально.

Ужин проходил в главном обеденном зале, который мог вместить пятьдесят гостей. Тем вечером здесь ужинали двое – Камилла и тётушка Ру. Подавали печень и овощи на пару. Главное блюдо напоминало желе, и Камилла почувствовала отвращение. Она отодвинула тарелку подальше и жестами показала, что хочет уйти. Тётушка Ру не обращала на неё внимания, пока Камилла не поднялась на ноги.

– И куда ты, по-твоему, собралась?

Камилла показала наверх.

– Только когда на тарелке не останется ни крошки.

Камилла покачала головой и направилась в сторону холла. Тётушка Ру вскочила со стула, и когда Камилла проходила мимо, схватила ту за предплечье.

– Давай-ка проясним ситуацию: когда я что-то говорю – ты слушаешь. Ты вроде бы была согласна на такие условия. Ты потеряла отца, а я – сестру. Сейчас мы застряли тут вместе, и я ничего не могу с этим поделать. Первые гости прибудут сюда меньше чем через неделю. Я должна выполнять свою работу, обеспечивать нужды Дома Халлоуэй, и одновременно присматривать за тобой, чего желала твоя мать. Как думаешь, что для меня важнее?

Камилла раздула ноздри. Если бы она могла устроить истерику, протестовать, кричать – она бы так и сделала. Но она не могла. В этот раз тётушка Ру победила.

– Ужин я отнесу к тебе в комнату. Ставь будильник на пять утра. Завтра у нас насыщенный день.

Камилла была уже на полпути к холлу, когда тётушка Ру окликнула её:

– Камми, дорогая!

Камилла застыла, не оборачиваясь.

– Меня поражает твоё поведение. Не собираешься пожелать мне доброй ночи?

Камилле даже не нужно было оглядываться, чтобы быть уверенной… Тётушка Ру ухмылялась.

Было уже больше десяти вечера, когда Камилла нацарапала в своём дневнике первую за несколько месяцев запись. Она написала: «Я ненавижу печень». Потом, хорошо подумав, исправила запись на «Я ненавижу тётушку Ру». Камилла закрыла дневник и задумалась, что делать дальше. Запах, исходящий от её нетронутого ужина, делал ответ очевидным. Нужно было выбираться отсюда, бежать из Дома Халлоуэй прежде, чем тётушка Ру сведёт Камиллу с ума. Или прежде, чем одна из них умрёт.

Она забралась на кровать с балдахином и легла на бок. Матрас был сама небесность, и эта мысль заставила Камиллу улыбнуться. Такое слово вообще существовало? Для неё – да. Слова она произносила только в своей голове, и поправить её было некому. Она потянулась к ночнику и погасила свет. Без капли иронии, Дом Халлоуэй подарил Камилле лучший сон за последние несколько месяцев.

Но всё изменилось в 3:33 утра.

Камилла внезапно обнаружила себя запертой в каком-то тёмном, сыром месте. Она не знала, где. Камилла пиналась, царапалась и звала на помощь. И только тогда поняла, что это сон, потому что во снах она могла говорить. Но её голос заглушали другие звуки. Что-то нечеловеческое приближалось к ней, нарастая как цунами, и от стен раздавался стрёкот.

Глаза Камиллы распахнулись. Она осматривала комнату, тяжело дыша, встревоженная незнакомой обстановкой.