Эндрю сделал глубокий вдох, перед тем как войти в кабинет шефа. Джеб Лейкерс всегда держал дверь открытой. Это была политика «открытых дверей». Поэтому он вынужден был каждый раз отрываться от дел, если кому-нибудь приходило в голову воспользоваться свободным доступом и пообщаться с ним.

Эндрю подозревал, что шефу просто надоело постоянно открывать и закрывать дверь, так как он сам мотался и по кабинетам сотрудников и к начальству по сто раз на дню.

Джеб Лейкерс был человеком прекрасной репутации и незаурядных физических данных. Его, высокого и огромного, подчиненные называли между собой Железным Стариком.

— Сэр? — спросил Эндрю, заглядывая в комнату.

Он ждал приглашения.

— Входи, Брюс. Ты как всегда вовремя, — произнес шеф, откидываясь в кожаном кресле и называя Эндрю его давней конспиративной кличкой. — Я как раз собирался попросить тебя заглянуть.

— Весьма польщен, сэр.

Лейкерс наклонился вперед и взял какие-то бумаги с огромного захламленного стола. Все вместе они составляли инструкцию по мерам обеспечения безопасности на вечере Благотворительного фонда Кларка, проведение которого намечалось на следующей неделе.

— Садись, вот взгляни. Сам премьер-министр хочет присутствовать там, чтобы выразить поддержку. Я лично думаю, что больше всего его прельщает обещанный десерт. Но кто я такой, чтобы высказываться там, наверху, на этот счет?

— Так точно, сэр! — улыбнулся Эндрю, взяв бумаги.

Благотворительный фонд Роберта Кларка... Стоит ли позволять премьер-министру появляться в обществе этого кандидата? А что, если все взорвется к чертям перед обедом или после? — сделал предположение Лейкерс.

Эндрю не мог допустить ничего подобного. Его долг состоял в том, чтобы обеспечить безопасность главы кабинета министров. И в то же время он не был готов воспользоваться доверием Бриджет и начать действовать, не зная всех фактов. Карьеры легко разрушались при помощи одних только слухов, и никого не интересовало потом истинное положение дел: оклеветали человека или он действительно являлся прохиндеем? Надо было потянуть время и проверить свои предположения.

Эндрю сел, внимательно пролистал очень подробный план и не обнаружил в нем ни одного изъяна. После чего глянул через стол на начальника и признался:

— Мне это не нравится.

Лейкерс нахмурился.

— Ну да? А что тут может не нравиться? Я думал, что все уже решено. Ладно, мы с тобой тертые калачи. Рассказывай, какие у тебя сомнения. И забудь сейчас про политику. Так что тебя настораживает?

— Ну, сэр, — сказал Эндрю, стараясь быть серьезным, но не слишком. Лжецы всегда чересчур старались быть серьезными. — Это мероприятие займет значительно больше времени, чем предусмотрено по плану...

— Больше времени, — повторил Лейкерс, складывая руки на столе. — Что ж, продолжай, только не ходи вокруг да около.

— Есть, сэр! Так вот, мистер Кларк проявляет слишком много прыти, собирая деньги слева, и справа в масштабах несколько больших, чем заявлено публично.

— Согласен. И что же дальше?

— Я сейчас говорю гипотетически, сэр... Что, если премьер-министр уже решил объявить о поддержке Роберта Кларка на выборах? Ведь для кандидата это прямой путь к должности главы кабинета. То есть на этом вечере может быть фактически назван преемник. Но вдруг в самый ответственный момент что-то всплывет, вылезет наружу... Например, какая-нибудь нелицеприятная информация. И придется выяснять, с кем же в действительности предстоит иметь дело на выборах.

Глаза Лейкерса сузились.

— У меня отчего-то возникло ощущение, что со мной сейчас говорит агент Брюс, а не просто Эндрю Боттомли, который с удовольствием несет службу в одном из отделов нашего департамента.