– Свежая кровь, впрыснутая в семью, всегда на пользу, – вдруг сделала Джейн глубокомысленное заявление. Грейс была озадачена, не зная, что ответить, но Тони появился вовремя, как палочка-выручалочка.

– Мама жаждет познакомиться с тобой.

Ей было и приятно и странно окунуться в этот быт. А что последует за этим?

– Она с бабушкой колдует в кухне. Пройдем туда! Пожалуйста.

Джейн широко улыбнулась.

– Никому не избежать этих врат ада. Каждая женщина, переступающая порог этого дома, подвергается тщательному исследованию. ЦРУ и ФБР по сравнению с мамочкиными методами – детский лепет. Тут тебя просветят до последней клеточки и рассмотрят в микроскоп.

– Вы совсем меня запугали, – призналась Грейс.

– А на самом деле вас только попросят попробовать, достаточно ли специй в соусе, – объяснил ситуацию Доминик. – А после этого вынесут решение – годитесь ли вы в дегустаторы.

Решение Грейс было импульсивным, но непреклонным:

– Спасибо, но я должна вас покинуть. Нам с дочерью надо быть дома.

– Никаких разговоров насчет дома. – Сейчас Тони вел себя совсем по-хозяйски. Впрочем, как бы извиняясь, он склонился к уху Грейс и шепнул: – По вашему же настоянию я осуществляю круглосуточную охрану. Я вынужден делать, что мне приказано свыше, а вы уж, пожалуйста, мне подчиняйтесь.

– Они все вообразили, что я ваша новая подружка, – робко возразила Грейс. – И ваша мамаша невесть что про нас подумает.

– То, что она подумает, – это ее дело. Однако мне было бы интересно узнать ее мнение. Хотя бы ради этого я хочу вас с ней познакомить.

Он взял ее за руку и, как девчонку-школьницу, увлек за собой в дом.

35

– Мама, бабушка, вот это та самая Грейс.

Тони, не отпуская ее руку, подтолкнул Грейс в жаркое, наполненное возбуждающими аппетит запахами, пространство, которое называлось матушкиной кухней. Эти ароматы обрушились на Грейс волной вместе с грохотом тарелок, выставленных на простом, сбитом из сосновых досок кухонном столе. И ведь вправду, предстояло накормить почти целую роту проголодавшихся гостей.

– Тони! – воскликнула мать и, отвлекшись от кипящей на плите кастрюли, обняла сына.

Ему пришлось отпустить Грейс, чтобы ответить на материнские объятия, и та сразу же почувствовала себя лишней в этой чужой для нее семейной атмосфере. Но матушка не дала ей времени погрустить.

– Значит, это с вами я побеседовала по телефону, когда звонила Тони домой?

Вряд ли тот краткий разговор можно было назвать беседой, однако матушка сочла, что первое знакомство между ними уже состоялось. Взгляд ее мгновенно окинул Грейс с головы до пят и обратно. Она чуть сощурилась, то ли размышляя, то ли просто присматриваясь. Волосы ее были черны, как и у Тони, но в них было уже много седины. Они были зачесаны назад, за уши, и скреплены на затылке гребенкой. Она была не только хороша собой, а в полном смысле этого слова красива – красива, может быть, чересчур правильной, строгой, отточенной красотой. Кухонный жар и пот на ее лице никак не портили эту красоту.

– Нам было приятно – мне и Джессике – получить приглашение от вас, миссис Марино, – вежливо произнесла Грейс. Она нервничала. Эта женщина уж слишком явно изучала ее.

– Добро пожаловать. – Лицо миссис Марино осветилось приветливой улыбкой. – Я не очень нарушила ваши планы и правила, надеюсь? Доминик сказал, что судьи очень строги в выборе домов, куда идут в гости.

– Перестань, мама! Раз Грейс здесь, значит, все условности позади, – энергично вмешался Тони. – Зови ее Грейс, а ты, Грейс, зови мою матушку Мэри, а бабушку – Роза.