Он вытащил на первый план крохотную седовласую старушку.

В отличие от Мэри восьмидесятилетняя бабушка была миниатюрной женщиной да вдобавок исхудавшей в силу преклонного возраста. Но волосы ее были такие же пышные, только серебристо-седые, собранные на затылке в пучок внушительных размеров. Глаза у старушки, однако, искрились любопытством совсем как у молодой девушки. Чем-то она напоминала маленькую, вертлявую и очень настырную птичку, а шаль, обвивающая ее тонкий стан, была похожа на сложенные крылышки, готовые вот-вот распрямиться для полета.

– Надеюсь, вам понравится наша еда, – сказала бабушка. Грейс тут же догадалась, от кого ее внучек Тони унаследовал свою сдобренную иронией, но так подчас раздражающую самоуверенность. – Не стесняйтесь просить добавки. Мы готовим всегда столько, что хватает на всех.

– Кстати, пора уже подавать еду на стол, пока она не остыла, – заявила Мэри Марино и приказала сыну: – Ну-ка возьмись за дело, если хочешь, чтобы от тебя была хоть какая-то польза. Начни выносить тарелки. И призови на помощь остальных братьев.

– Я тоже буду рада помочь, – подала голос Грейс и захватила сразу целую стопу тарелок с кухонного стола. Ей было не очень-то удобно выдерживать испытующие взгляды двух женщин. Как будто она не по праву пользовалась их гостеприимством.

– Нет, нет! – поспешила остановить Грейс мать Тони. – Не утруждайте себя. Пусть мой сын немножко поработает. А если уж вам так хочется принять участие, то вот, пожалуйста. – Она указала гостье на две вместительные, но легкие корзины с бумажными салфетками.

В скором времени весь хаос словно по мановению волшебной палочки обратился в образцовый порядок. Семья уселась за трапезу. Грейс посадили на некотором расстоянии от Джессики. Ее дочь была центром компании юных отпрысков семейства Марино.

Грейс вряд ли могла отведать хоть малую часть того, что ей наложили на тарелку. Жареный цыпленок, разнообразные маринованные овощи, традиционное спагетти, самодельные хлебцы с чесноком и луком. Завершали трапезу куски яблочного пирога и пирожные с кремом. Ее соседи по столу поглощали пищу с невероятной быстротой. Уследить за тем, что ела Джессика, не представлялось никакой возможности. Нужно было лишь полагаться на здравый смысл дочери.

Пережевывание и глотание пищи, однако, не мешало шумной застольной беседе. В основном братья обменивались шуточками, причем весьма рискованного свойства. Еще рассказывалось множество семейных анекдотов и легенд – все их понимали с полунамека, но пытливый ум Грейс, каким бы острым он ни был, найти в них смысл отказывался.

Позже, когда грязная посуда была убрана со столов и отнесена на кухню, причем никто из женщин не выразил желания ее помыть, Грейс тихонько отдалилась от семейства Марино и нашла себе местечко в плетеном кресле. Отсюда она с удобством наблюдала за яростным сражением братьев в баскетбол. Трое на трое.

Бабушка устроилась рядом с Грейс в таком же кресле-качалке и тоже внимательно наблюдала за своими внуками и правнуками. Дети вновь куда-то делись, только самых младших терпеливо увещевали матери, а милые, добродушные, но вечно голодные собаки подбирали с травы оброненные куски.

– Для Тони очень важно, что вы здесь сейчас, с нами, – вдруг сказала бабушка Роза очень серьезно, даже торжественно. – Вы не подумайте, что мы уж так желаем заполучить вас в нашу семью. И Тони будет очень тяжело с вами поначалу. Очень тяжело. Но он всегда почему-то выбирает себе самый трудный путь. Но вы самая желанная и самая реальная для него цель.

Грейс была ошеломлена столь глубокомысленной речью старухи.

– Почему ему тяжело? – только такой вопрос она смогла задать.

– После того, как он потерял Рейчел.