– Вы повторили это уже бессчетное количество раз, так что больше не утруждайтесь, – произнесла Грейс, обретая ледяное спокойствие. – И я абсолютно не согласна с вами. Но спасибо, что пришли. И до свидания.

– Погодите. – В его тоне тоже ощущалась усталость. – Если еще что-то случится, вызывайте меня. Неважно, будет это днем или ночью, в любое время. Если услышите подозрительный шорох за окном, я тут же приеду. Я знаю, что вам боязно жить здесь одним, а также знаю, что все люди склонны к преувеличениям, когда они напуганы. Что бы ни произошло, я все проверю. И я собираюсь тщательно расследовать этот эпизод с зеркалом, хотя у меня и есть по поводу его свое мнение, отличное от вашего. Ну как, о'кей?

– Прощайте, детектив, – коротко ответила они на его длинную тираду.

Грейс открыла дверь, выпуская его. Тони задержал на ней взгляд, словно хотел еще о чем-то спросить, но каменное выражение ее лица подсказало ему, что лучше не мешкать с уходом.

Грейс тщательно заперла за ним дверь. Скрытая за ледяным спокойствием ярость no-прежнему клокотала в ней. Несколько мгновений она простояла неподвижно, вцепившись пальцами в дверную ручку Ей требовалось взять себя под контроль, чтобы Джессика не догадалась, насколько ее мать взволнована всем произошедшим. Затем Грейс еще раз проверила запор и прошлась по всему первому этажу, убеждаясь, что все окна закрыты и задвижки на месте. Дверь из кухни во двор была также ею проверена.

Джессика находилась в кухне и нарезала на мелкие кусочки яблоко. Ей не следовало бы злоупотреблять фруктами. Одно яблоко она уже сегодня съела.

– Не много ли фруктов на сегодня? – спросила Грейс, указывая на яблоко. Слова вырвались у нее помимо воли, и она сразу же пожалела, что произнесла их.

Джессика взглянула на нее со жгучей обидой.

– Это для Годзиллы. Он любит яблоки. Если я положу ему в клетку яблоко и поставлю клетку на пол, может быть…

Ее голос внезапно угас. Она, не договорив, опустила глаза, но продолжала кромсать яблоко.

– Ты это хорошо придумала, – похвалила Грейс.

Она достала из шкафчика пару блюдец, переложила на них нарезанные кусочки. Потом Грейс помогла дочери навести внутри клетки порядок и разложить перед крохотным красным домиком хомячка приготовленное для его обитателя лакомство в надежде, что Годзилла ночью проголодается и вернется.

Хотя она умело скрывала свое состояние от Джессики, злость и страх – причем в равных пропорциях – по-прежнему одолевали ее. К моменту, когда надо было укладываться в постель, страх, очевидно, возобладал. В эту ночь они с Джессикой, по обоюдному согласию, спали вместе в просторной кровати Грейс. Вернее, спала одна Джессика, крепко прижавшись к матери. Грейс бодрствовала, прислушиваясь к далеким раскатам грома и стуку дождевых капель по крыше. Она боялась даже закрыть глаза, хотя дверь спальни была на запоре. Ведь, как оказалось, никакие замки не уберегают от проникновения зла в их дом.

20

До чего же забавно было изводить эту парочку!

Он терпеливо поджидал в темноте, спрятавшись в тени живой изгороди, чем все кончится, и разразился беззвучным смехом, когда подкатила полицейская машина, а следом за ней и голубой «Камаро». В «Камаро» тоже приехали копы – он был в этом уверен. Только в гражданском. У маленького братца свои недостатки, но он далеко не глуп. Копов он учует в любом обличье и в любой машине.

В ту ночь, когда леди-судья гналась за ним, как ведьма на помеле, он сначала испугался, что его поймают. Ну а что произойдет, если его поймают, лучше не представлять. Мамочка, конечно, описается, папаша посмотрит на него так, будто в первый раз видит, словно сын до сих пор прятался от него в какой-то щели и только теперь высунулся из нее.