– Это не совсем так… – начал было он.

– Убирайтесь! Если вы так трактуете инцидент, произошедший в нашем доме, то убирайтесь отсюда немедленно.

– Я понимаю, ваша честь, что вы взволнованы, но мы должны закончить свои работы, – пытался утихомирить ее Тони.

– Вам нечего делать в моем доме. Убирайтесь!

Ее реплика пришлась как раз кстати.

В это время как раз появились полицейские, нагруженные аппаратурой. Тони выслушал их короткий рапорт, и они направились к выходу.

– Одну минуту, судья Харт, – задержался он. – Выслушайте меня. Я чувствую, что вы мне не доверяете, но на все сто процентов уверен, что это проделки какого-нибудь озорника из числа знакомых Джессики.

– Шалости озорника? – Грейс повысила голос. – Я до сих пор дрожу от страха, когда вспоминаю об этих шалостях.

– Вполне понятно, что вы испугались. Это естественная реакция. Но все-таки подумайте, что, в конце концов, такого уж страшного произошло? Вы видели, что кто-то пробежал по вашему дворику среди ночи. Вы не знаете, кто это был. Возможно, какой-нибудь соседский юнец, вздумавший пошляться ночью. Как это сделала, вы уж меня простите, и ваша дочь. Может быть, он каким-то образом откололся от остальной компании и искал Джессику. У вас нет доказательств, что он вторгся в ваш дом, нет следов взлома, и ничего ценного не было похищено.

Он поднял руку, останавливая ее возражения.

– О'кей. Вы скажете сейчас о медвежонке, любимой игрушке вашей дочери, найденной вами в придорожной канаве. Но он мог оказаться там по каким-то нам неведомым причинам. Совсем необязательно, что его выкрал из вашего дома, а потом выбросил на дорогу какой-то злоумышленник. И далее, сегодня Джессика якобы видела, что ее кто-то преследует. Чувствовала, ощущала, но не видела кого-то конкретно. Это мог быть ее приятель, который вздумал сыграть с ней шутку, обожатель, слишком робкий, чтобы признаться в своих чувствах, а возможно – простите, что я подобное допускаю, – что все это плод ее воображения. Другое дело – тут я не могу оспорить, – что кто-то начертал на зеркале гнусную надпись. Мы все убедились в этом. Но является ли это угрозой? Сомневаюсь. Скорее это выглядит опять же глупым озорством. Я бы, на вашем месте, присмотрелся бы попристальнее к вашим озорникам-племянникам или подругам Джессики, чем подозревал во всем этом крутых парней из наркобизнеса.

– Вы считаете меня дурой? Вы не верите, что кто-то серьезно угрожает моей дочери?

– Вы не так поняли… – начал было Марино.

– Убирайтесь! Немедленно. Если вы не относитесь к происшествию с должной серьезностью, то здесь вам делать нечего. Покиньте мой дом!

– Подумайте, ваша честь. Я понимаю, что вы сейчас не в себе, но все же надо смотреть на вещи реально.

Их дальнейшую перепалку прервало появление Доминика, которому, вероятно, уже надоело ждать брата.

– Ты идешь? – спросил он.

Их спокойствие ударило по натянутым нервам Грейс.

– Я еще задержусь на минутку, – этой фразой Тони словно плеснул воду на раскаленную плиту.

– Убирайтесь! – прошипела она.

Он, словно бы нарочно дразня ее, заговорил ровным голосом:

– Если б я счел, что какая-то опасность угрожает вашей дочери или вам, то, поверьте, мы бы камня на камне не оставили, но нашли бы преступника. Я знаю ваше мнение о происходящих событиях, но я почти на сто процентов уверен, что тот, кто проделывает с вами эти гадкие шуточки, всего лишь какой-то озорник. Они не представляют для вас серьезной угрозы. Это баловство, простое ребячье баловство.

– Вы повторили это уже бессчетное количество раз, так что больше не утруждайтесь, – произнесла Грейс, обретая ледяное спокойствие.