— Вы видели нашу ловушку для молний? — спросила Гуммигут, явно желая сменить тему, в то время как де Мальва взял третье печенье.

— Ее невозможно не увидеть, — ответил отец. — Крайне впечатляюще.

— У нас тут молнии бьют постоянно, — продолжила та. — Поэтому мы регулярно проводим учебные тревоги. Инструкции висят на кухонной двери, с обратной стороны.

Последовала пауза.

— Я так понимаю, — сказал де Мальва, пристально глядя на отца, — что вы были свидетелем происшествия в Национальном магазине красок этим утром?

— Новости разлетаются быстро.

— Мы получили телеграмму от желтого префекта Граната.

Отец подтвердил, что он был там, и кратко рассказал о случившемся. Префекты напряженно слушали.

— Ясно, — заметил де Мальва, когда отец закончил свой рассказ. — Серый, преступно присвоивший цвет, кажется, умер от плесени вскоре после перенесения в тамошний колориум. Они интересовались, известно ли вам что-либо, могущее пролить свет на его личность.

Вернулась Джейн — со свежезаваренным чайником и еще парой чашек, делая все невероятно медленно, чтобы послушать беседу.

— Он был ЛД2,— подумав, сказал отец.

— В Национальный регистр занесено восемьдесят два ЛД2,— заметила Гуммигут, — и чтобы отследить всех, нужно немало времени. Из наших двенадцати ни один не подходит под описание, и по возрасту тоже. Пурпурных, разумеется, не проверяют, поэтому неизвестно, когда и откуда он прибыл.

— Тогда боюсь, что не смогу вам помочь.

— И никаких больше нитей? Ничего больше не хотите нам сказать? Вы или ваш сын?

— Нет.

Я посмотрел на Джейн, которая не отрывала от меня взгляда. Она знала, что мне известно о ее знакомстве с тем серым и что будь на ее месте другой, я бы рассказал об этом. «В семействе Бурых нет доносчиков», — сказал отец, но мне отчаянно были нужны баллы, если я хотел побороться за Констанс. Она любила шоколадки, а они, особенно с цветным центром, стоили дорого. Донести на Джейн значило получить минимум полсотни баллов.

— Нет, господин префект, — эхом откликнулся я.

Джейн закончила сервировать стол и незаметно выскользнула из комнаты.

— Ну что ж, я телеграфирую об этом в Гранат, — сказал де Мальва.

После этого пошла светская болтовня. Отец отказался от печенья, но выпил чаю. Они поговорили о мотополо и о том, что на прошлой ярмарке увеселений команда Восточного Кармина заняла второе место.

Снова вошла Джейн, держа в руках поднос с какой-то запиской.

— Простите меня, — сказала она необычайно вежливо. — Срочное послание для мастера Эдварда.

— Для меня? — удивленно спросил я, однако поблагодарил Джейн, взял письмо, прочел его и спрятал в верхний карман.

Сделав реверанс, Джейн молча удалилась.

— Не хотите ли печенья, мастер Бурый? — предложил де Мальва, когда префекты уже съели почти все. — Весьма хороши.

— Удивительно… пряные, — сказал Циан.

— Своеобычный вкус, — добавил Смородини.

— Вы очень любезны, — ответил я, — но не хочу, спасибо.

Вообще-то я всегда любил печенье, но на этот раз пришлось отказаться. Записка, принесенная Джейн, гласила: «Не ешь печенья».

Затем мы заполнили городскую регистрационную книгу: имена, фамилии, родственники, почтовый код, отзывы, баллы, и сколько какого цвета мы способны видеть. «50,23 %», — указал отец, а я написал: «Теста не проходил».