– Только бедный… – сотник хмыкнул в рукав, нарочито провоцируя девчонку.

Та, конечно, рассердилась… Правда, тут же вздохнула, кивнула:

– Да… В этом-то вся и причина.

– Ничего, – успокоил Миша. – Уж в этом я вам помогу.

– Серебра, что ли, дашь или злата? – склонив голову набок, Кайрана ехидно покривила губы. – Ну-ну…

– Я лично вам ничего не дам, – погладив бородку, тихо заметил Михайла. – Просто подскажу, где и как взять…

Половчанка сверкнула глазами:

– Ну так и где же?!

– Эти бродники… Они ведь народ не бедный…

Михаил прекрасно понимал сейчас, что находится словно бы на корабле, на каком-нибудь морском судне, среди океана. Таким океаном была степь, путей-дорожек которой Миша не ведал напрочь. Нужна была лодка – проводник. И, кажется, Кариндэ-оглан имел все шансы таким проводником стать, по крайней мере, сотник на это надеялся, к этому беседу и вел.

И видел – девчонка-то клюнула! Правда, немного еще сомневалась, но это ничего, осталось лишь обстоятельно все пояснить… так, как господину сотнику нужно.

– Бродники эти – мои давние враги, – Михайла смотрел на свою юную собеседницу незамутненно честным взглядом, который так нравится женщинам и прокурорам. – Они выкрали мою невесту…

Вот так! Добавить немножко мелодрамы – это на женщин действует убойно.

– Ах, как же мы любили друг друга… Верно, как и вы…

Темные глаза половчанки затуманились.

– Да, мы тоже друг друга любим… Так что с твоей невестой?

– Я ее отбил, но они… Они замыслили злое! Ты видишь – подались за мной в степь! Не пожалели на то злата. Вождь бронников, Кочубар, – очень, очень богат и все богатство свое нажил бесчестно. Ах, милая Кайрана, душа моя, сколько безвинных людей он сгубил, сколько девичьих слез пролил, если б ты только знала! Какой же это злодей!

– Я уже его ненавижу! – честно призналась девушка. – И он еще хочет получить с Кариндэ! Говорит – должен.

– Разве может быть что-то должен оглан этому мерзкому пауку?

– Вот! Верно ты сказал – мерзкий паук!

– Оглан о нем что-то рассказывал?

– Так, мельком… Да я особо не спрашивала – не до того.

– Так мне бы с ним…

– Завтра праздник – День чистой воды, – поднявшись на ноги, негромко заметила дева. – Я устрою вашу встречу.

День чистой воды отмечали во всех половецких кочевьях. Пили кумыс и горькую хмельную арьку, ездили друг к другу в гости, устраивали состязания, пели песни, слушали заезжих музыкантов – в общем, веселились от всей души. Все, от хана до самого последнего невольника!

Что касается Конджака, так тот был пьян уже с раннего утра, да, скорее, еще даже не просыхал с вечера!

Даже про дочку не спросил – мол, понравилась ли, нет ли? Забыл, наверное… Немудрено!

Правда, появившемуся пленнику обрадовался, встретил, как лучшего друга:

– А! Сотник! Сегодня праздник у нас… Давай-ка выпьем!

– Так надо бы сначала воды… – Кое-что о празднике Михайла уже вызнал и вовсе не собирался напиваться вместе со степняками. А вот воспользоваться их опьянением было бы весьма кстати. Лишь бы не подвел Кариндэ-оглан.

В честь праздника кибитки остановили, поставили кругом, посреди же принялись готовить всякие яства: варили баранину, раскладывали на расстеленной кошме лепешки и сыр, разливали хмельное…

Подскочив к усевшемуся на кошму хану, что-то быстро доложил горбатый слуга…

– А! Якши! – хлопнув слугу по плечу, Конджак повернулся к Мише.