Уже не трубили трубы, не рокотали боевые барабаны, никто не кричал… Только стук копыт да шелест травы…

И желание убивать и грабить… Затем и пришли. Месть – страшное чувство.

Рядом с Михайлой держались Лана и Добровоя – девушки нынче выполняли роль вестовых. Лана держала в руках лук – на ходу стреляла умело, Добровоя же больше надеялась на трофейную саблю. Впрочем, и арбалет у нее тоже имелся – приторочен к седлу. Пригодится!

Слева от Михайлы звенел кольчугой Ермил, за ним здоровяк Авраамий с палицей и еще двое парней – Никодим и Кольша. Все четверо – всадники кованой рати – в длинных кольчугах, со щитами, в шлемах с личинами. Кони тоже в кольчугах, злые выносливые жеребцы!

Справа – рыжий Велимудр, за ним двое «кованых» – Трофим и Терентий. За ними – легкая кавалерия – арбалетчики в коротких кольчужках. Глузд и еще двое отроков из Младшей стражи – Флегонт да Колбята.

Двенадцать человек. Все, что от ратнинской ватаги осталось. Двенадцать… А отправились в путь дальний двадцать один. Треть потеряли! Что ж, бывало и хуже…

Три кибитки – одна за другой. Не ехали уже – стояли. Рядом, на коленях, в траве – пришибленные поражением половцы. Женщины, дети… Воины либо погибли все, либо в войске у хана… Сопротивления никто не оказывал – сдавались.

– Ермил! – спешившись, махнул рукой сотник. – Давай их всех в круг… Велимудр. Выставить охранение!

– Есть!

– Остальным – пройтись по кибиткам. Все ценное вытряхнуть, потом делить будем. И будьте осторожны – мало ли…

Воины спешились, аккуратно сложили копья, щиты, сняли шлемы. Все, кроме выставленной стражи – Флегонта с Колбятой. Те, поводя взведенными самострелами, зорко поглядывали по сторонам.

Обнажив меч, сотник с девчонками направился к самой большой – шестиколесной – кибитке, на ходу отдавая приказы:

– Ермил – повозка слева… И про пленников не забудь. Велимудр – справа… И рядом, на пастбище, глянь.

– Есть, господин сотник!

– Есть!

Трофеев оказалось много, едва вытаскали! Дорогая – золотая и серебряная – посуда, украшения, оружие, доспехи – и кольчужные, и кожаные. Еще много всякой упряжи и одежды, тканей… Ткани хорошие, дорогие, ромейские – не какое-нибудь там полотно! Шелка – паволоки, бархатная и атласная парча – аксамиты, все это – ткани ручной выработки из шелка и пряденой золотой нити. Еще было узорочье – дорогие разукрашенные вещи всякого рода.

Да что там вещи! Из пленниц отобрали для продажи дюжину отроков и десять дев – трех половчанок и семь грузинок-рабынь. Красивая молодая дева немалых денег стоила!

В ценах неплохо разбирался Неждан, да вот только Неждана нынче не было, в бега подался… или уж нет в живых – бог весть…

Хотя есть ведь «завхоз»…

– Трофим, подойди-ка… Ну-ка, просвети насчет цен…

– Есть, господин сотник. Слушаюсь!

Трофим просветил охотно, разбирался в товарах ничуть не хуже Неждана. По его словам, юноша или девица стоили десять золотых византийских монет – солидов (между прочим, солид – сорок пять граммов золота) или две паволоки – два куска шелка определенной длины. Середович, то есть товар средней ценовой категории, стоил восемь золотых монет, а старик или ребенок – пять.

– Хотя, если дева хорошая ткачиха или, скажем, умеет танцевать и петь, то и куда больше за нее можно выручить, – подумав, добавил Трофим.