Впрочем, в этом плане можно было вполне положиться на деда Корнея, старосту Аристарха и Немого. Да на того же Архипа, наставников…

И конечно же – на Кузнечика. С ним вообще разговор вышел особый…

– Как-то тяжко мне, Миша, – признался Тимка. – Вот здесь, в мастерской, вроде хорошо все идет – восстанавливаем… и восстановим. Но не знаю, как и сказать… – парнишка немного замялся и поморгал. – Как-то вот чувствую – что-то не то. Словно бы смотрит на меня кто-то непонятный, мрачный, и, знаешь, взгляд такой давящий, тяжелый… Я даже сам с собой говорить пытался… Ну – с ним… Ты понимаешь.

– Это плохо, Тима…

– Знаю…

– Ты помни! Внутренний диалог – одно дело, тут ты вполне можешь с самим собой поговорить, я часто так делаю – размышлять помогает. Даже с камнем можешь беседовать, с воздухом, с облаками… Но со своим носителем – никогда! Вспомни доктора, он же предупреждал… Как только носитель обретет речь, свой внутренний голос, он станет независим. У тебя и у меня может быть только один голос на двоих. Не твой и не его. Общий, обоих. Не сможете – проклянете остаток жизни.

Михайла вздохнул – трудно ему давался этот разговор, очень трудно! Но все же нужно было продолжить:

– С другой стороны, ты не должен убивать носителя в себе. Если ты убьешь душу носителя, ты умрешь. Потому что именно с его нейронной сетью связаны те рефлексы, которые обеспечивают твое дыхание, сердцебиение, координацию и все такое прочее, что делает тебя живым. Подавить его ты тоже не можешь, поскольку, если он не захочет жить, вы оба умрете. Ты старший, он младший. Ему с тобой должно быть интересно. Никогда не отталкивай младшего. Учи его…

– Я учу… – Кузнечик вздохнул и вдруг вскинул глаза. – Мне страшно, Миша! Ты уезжаешь, а я… Если что – и посоветоваться не с кем будет.

– Есть друзья! – взяв парня за руку, мягко промолвил Михаил. – Есть те, на кого ты можешь вполне положиться. Не все пойдут со мной, многие останутся… Архип, наставники, да та же Юлька! Если что – иди к ней…

– Юля – да. Она умная…

– Так что не пропадешь! Только… будь осторожен. Помни о князе Юрии, о его людях…

– Вот! – Тимофей вдруг засмеялся и, обернувшись на приоткрытую дверь мастерской, понизил голос. – Я тут кое-что придумал…

– Ну-ну?

Сотник едва сдержал улыбку, больно уж забавный вид был сейчас у этого лохматого мальчишки – этакий заговорщический!

– Враги нам будут вредить, так? – негромко продолжил Кузнечик. – Потому надо делать все по-тихому, внедрять все новое, но делать вид, что у нас ничего не выходит!

– Так-так! – Михайла понятливо закивал. – Запутать, значит, вражин… Хорошая мысль, правильно. Слухи через девчонок пустим… мол, все пропало, ничего не восстановить, все опять по-старому будет…

– Да! Именно! Пусть враги думают, что они своего добились. Испортили нам жизнь, запугали… Брячиславу будем водить за нос – не столь уж она и умна. Скорей, просто хитрая, а хитрость ведь далеко не ум. Подумаю, как пень использовать… ну, почтовый ящик вражеский…

Глаза парнишки сияли азартом важного и интересного дела… Вот таким он нравился сотнику больше! А то разнылся…

– Ты совершенно прав, Тима! Враги должны понимать все так, как мы хотим, чтоб они понимали!

Сказав так, Михайла озадаченно сдвинул на затылок шапку:

– Не слишком мудрено изъясняюсь?

– Ну-у… в меру… Я помню, в той жизни ты был управленцем… и даже – депутатом, ага! Психология и все такое.