– Мы сами на выселках!

– Да знаю. Нет, значит… Плохо! А то бы могла сказать, что в гости, а там… пропала и пропала… Нехорошо это, правда, не по добру…

– А замуж меня силком выдавать – по добру? – девушка гневно сверкнула очами.

– Охолонись, говорю! – снова предупредил сотник. – Ишь, как рассуждаешь! Книжек начиталась умных, гм-м…

И впрямь – начиталась. Именно там, в книгах, и подсмотрела Войша образы независимых женщин. Так вот себя и вела! Никому не подчинялась – своенравная… Ну, дак подвернется выгодный жених, так быстро проучат. Плетьми! Покажут истинное девичье место – ниже плинтуса…

– В Туров в гости поедешь, – Михайла вдруг неожиданно рассмеялся.

– В Туров? А что мне там…

– Так слушай! Помнишь Горынку Коваля, что кузню открыл в Турове?

– Ну…

– Вот к нему и поедешь… якобы. Мол, невесту он себе присмотрел, а у той подружайки нет – вот ты этой подружайкой и будешь. Письмо от его имени я напишу, – быстро соображал Миша. – Типа с обозом боярским недавним это вот письмишко и передали… А с ним и полдюжины кун – предоплата за твой труд. Ты ведь не за бесплатно в подружайках сидеть будешь! Прямо до лета… до июля, августа… Ну? Что смотришь? Отпустит дядько Егор?

– За куны – отпустит! – девушка обрадованно кивнула и тут же поникла головою. – Только где я те куны возьму?

– А вот об этом не беспокойся! – хохотнул Михаил.

Письмо составили на славу. На дорогом пергаменте, пером, еще и печать восковую привесили, и подпись: «Горынко, князя пресветлаго Вячеслава коваль».

В дружину набрали полторы дюжины человек, не считая самого сотника и двух его урядников – Ермила и Велимудра. Именно столько и просил князь, почти два десятка. Добровою тоже за ратника не посчитали – как повариха шла. Остальные все – из Младшей стражи, второгодки, уже много чего умеющие – воины, какие и были нужны. Хотя возрастом-то все еще отроки, почти дети – по четырнадцать-пятнадцать лет.

Глузд напросился – не отказали, да матушка, тетка Плава, повариха, тайком всплакнув, благословила сынка в дальний поход. Ну и правильно! За мамкиной-то юбкой всю жизнь не насидишься.

Кроме Глузда, все такие же отроки – Михайла их близко не знал, набор доверил Архипу да Ермилу с Велькой. Те и набрали, очень даже тщательно. Жаль только, что без всяких испытаний – некогда уже было, уже пахло весной и скорой распутицей, немедленно выступать было нужно, успеть бы дойти!

Слуг в поход не брали – каждый обслуживал себя сам, да был одвуконь, при копье, мече, кольчужице. Еще – круглые червленые щиты, шлемы с личинами, палицы, секиры, самострелы, а кое у кого – колчан с луком и стрелами. Славная вышла дружина, по тем временам – сила серьезная! Вот сольются у князя Мстислава все русские рати, как весенние ручьи, – горе тогда половцам! А и нечего с набегами на землю русскую приходить. Вот вам ответка!

Все вроде уже было обговорено, даже молебен отслужен, и все-таки сотника не покидало какое-то тяжелое тревожное чувство. Да, понятно было, что вернутся из дальнего похода далеко не все, дай бог, чтоб хотя бы две трети – и об этом у парня душа не очень болела, в ту эпоху сие было в порядке вещей – привык. А вот что будет здесь, в Ратном?

«Да все нормально будет, сэр Майкл! Тут и дед, и староста, и Немой, да матушка Анна Павловна – женщина умная и влиятельная, даже в Турове.