— Это не может подождать? — поморщился Полозов.

— Боюсь что нет, — покачал головой один из подскочивших жандармов. — Они все мёртвые там…

— Думаешь? Странно. Мне казалось, что там сейчас все живее всех живых, — едко заметил мужчина. — Глаз не спускать! — приказал он доложившемуся ефрейтору, направляясь к дому. — Мы с вами позже закончим, Алиса.

Проходя по территории, Полозов старался подмечать малейшие детали, которые могли пролить свет на ситуацию.

— За Хрусталёвым уже послали? — осведомился он у давешнего вахмистра, который бодро семенил рядом.

— Как вы и велели, ваша светлость! — отрапортовал тот. — Сразу же гонца заслал.

Некогда богатый холл сейчас был похож на пепелище. Кое-где догорал пол, несмотря на то, что жандармы не дожидаясь пожарной линейки, уже начали заливать его водой, чтобы пробиться дальше, но пока особо не преуспели. Проклятое пламя не хотело гаснуть.

Полозов только подивился странности: как девчонка могла выбраться из этого ада? Здесь же от температуры даже волосы плавятся.

Сформировав конструкт ледяного купола, Полозов прошествовал дальше, откуда доносился гомон и где шла основная борьба с пламенем. Пустив перед собой волну холода, с удовлетворением увидел, что пламя постепенно опадает.

Судя по всему, это когда-то был кабинет, вот только сейчас здесь легче было уже до конца всё сжечь и заново отстроить, чем привести в порядок.

Переступая через валяющиеся тела разной степени обугленности, Полозов всё больше и больше мрачнел.

Тот кто это всё затеял, даже не подозревал, какую именно кашу он здесь заварил, и во что это может вылиться. Да что там может? Выльется обязательно. В аккурат, когда Полозов доложит это начальству.

Когда князь он подошел к эпицентру, ему внезапно захотелось выпить хрусталёвского коньяка, поскольку он уже увидел, во что превратился хозяин дома — Филин. Полозов до конца надеялся, что тот останется жив.

Разрубленное по диагонали тело сейчас являло настолько неаппетитное зрелище, что даже привычный ко всему Полозов захотел на свежий воздух. Не обгоревшим оставалось только лицо Филина с перекошенной гримасой.

Ошибки быть не могло, поскольку Полозов знал его лично. И сейчас он даже не хотел предполагать, у кого вообще достало сил грохнуть Филина в его собственном доме.

На это безумие было способно только несколько людей в империи, но все они были под настолько плотным колпаком, что говорить и рассуждать об участии кого-то из них в этой акции — было глупо. А это была именно акция, в чём Полозов не сомневался.

Почерк был неуловимо знаком.

Знаком настолько, что Полозов непроизвольно вздрогнул. Такое мог сотворить ещё один человек. Вот только Полозов знал точно, что этот человек мёртв уже много лет.

Дальнейший осмотр так ничего не прояснил, поскольку всё до сих пор догорало, а суетящиеся жандармы успешно затаптывали последние улики, на которые было уже честно говоря — плевать. Или они просто сгорят вместе с особняком.

Филин мёртв, его сын, судя по обгоревшему скелету — тоже. Полозову доложились, что подручных такого роста, кроме сына, у Филина не было.

Когда прибыл Хрусталёв, Полозов как раз осматривал верхний этаж, где совершенно чудесным образом в комнате прислуги обнаружились живые.