Вот только из их показаний тоже ничего выяснить не удалось, поскольку у каждой из женщин они разнились.

Внимание князя привлекло только одно: одна из этих двух, твёрдо утверждала, что проникший к ним в особняк имел худощавое телосложение и небольшой рост.

И князь этому был склонен верить, поскольку даже, несмотря на расколоченное окно, размер окна, больше напоминающего бойницу, был мал. Сам Полозов точно бы в него не протиснуться.

— Ну, — вытирая руки платком, поинтересовался Полозов у Хрусталёва, который до сих пор пребывал в скверном расположении духа. — Что можете сказать, господин граф?

— Я обязательно разберусь! — помрачнел Хрусталёв понимая, что и этот и последующий упреки будут вполне законны. — Подобного вопиющего случая даже я не помню.

— Ну хоть какие-то догадки есть?

— Нужно опрашивать информаторов, — пробурчал шеф Корпуса жандармов. — Вот только думается мне, что это не даст никаких результатов.

— Прекрасно понимаю, граф. Я солидарен с вами. Здесь с большой вероятностью порезвился тот, кто меня, как раз, интересует! Похоже, что этой ночью нам отдохнуть не удастся.

— Ваша светлость, — в комнату влетел тот самый ефрейтор, которому наказали приглядывать за девушкой. — Ваша светлость…

— Что случилось? — повернулся к нему Полозов, уже понимая по лицу жандарма, что именно произошло.

— Девушка, — выдохнул он, бледнея, замечая разгневанный взгляд Хрусталёва. — Она же к вам пошла. Сказала, что вспомнила личность нападавшего. Я лишь на миг отвлекся. Ваша светлость…

— Упустили, — тяжело вздохнул князь. — Ну что я могу сказать, господин граф… Спасибо за личный состав. Орлы! — досадливо сплюнул он, и широким шагом вышел из комнаты, оставив перепуганного ефрейтора наедине с разгневанным Хрусталёвым.

Глава 17

Петя помнил, как из последних сил выползал из полыхающего поместья, набросив на себя морок и потратив последние крохи силы. Точно зная, что скоро его накроет жесточайшим откатом, парень старался, как можно быстрее покинуть место происшествия, куда начали стягиваться силы Корпуса жандармов. Ещё треть часа, и от мундиров там будет просто не протолкнуться.

Вот только что он не ожидал услышать — знакомый и одновременно ненавистный голос своего родителя. Полозова-старшего.

Что он там делал в это время, парню было думать недосуг. Когда Петя доберётся до безопасного места, он обязательно об этом подумает, а сейчас сил хватало только на то, чтобы брести по улице, стараясь держаться в тени там, где это возможно.

Силы стремительно таяли, просачиваясь, как песок сквозь тонкое горлышко песочных часов, и парень уже двигался на силе воли и упрямстве, выбираясь в промышленный район. Туда, где он оставил пароцикл.

Руки совершенно не слушались, а негнущиеся пальцы отказывались сжаться на чем-то испачканном борту деревянного ящика, чтобы, отбросив его в сторону, добраться до замка зажигания.

Петю по пути вырвало. Отстранённо отметив это, он никак не отреагировал, равнодушно и целенаправленно перебирая рукой холодную стену здания, вдоль которого он брёл. Если его здесь обнаружат, уже будет плевать, в каком он виде, и что из своего гардероба он испачкал.