— Почему два? — удивился Романов.

— Чтобы гарантировано остаться без мебели на три года, — пожал плечами слуга. — У стояновской мануфактуры наконец-то закончится дуб, в ход пойдёт лиственница. Вы же этого добиваетесь, ваше величество?

— Вон, — скривился император, почувствовав лёгкий укол стыда.

Да и кто ему мог попенять настолько прямолинейно, кроме верного Егора, с которым он воспитывался с самого детства?

— Поручением моим лучше займись, а не советы здесь раздаёшь. И скажи, чтобы прекратили мариновать Орлова в приёмной.

— Надеюсь, вы всё как следует взвесили, перед тем как принять это непростое решение, — тихо бросил напоследок Егор, исчезая тем же самым способом, которым появился.

— Поучи меня ещё, — пробормотал под нос император, сделав вид, что не расслышал.

Усевшись в жутко неудобное кресло, которое настолько опостылело на несколько месяцев, что Романов с радостью сменил бы его на обыкновенный деревянный стул из какого-нибудь кабака среднего пошиба, он бросил мрачный взгляд на разбросанные бумаги.

Вспомнив слова Егора, император железной хваткой задавил в себе мысль сотворить из этого кресла то, что произошло только что со столом.

Пока можно терпеть. В конце концов, это кресло — одно из немногих предметов, помогающих чувствовать себя живым человеком с ноющей поясницей, а не одним из бездушных механизмов Петербургского завода по производству движителей.

Когда дверь в помещение осторожно открылась, впуская графа Орлова, владелец кабинета снова был собран, ничем более не напоминая очень уставшего от государственных дел старика.

* * *

Долгого разговора с Архипом и заметно помрачневшей Ладой не вышло, поскольку после плотного завтрака, который сам собой организовался после самовара, у молодых людей, как по команде, начали закрываться глаза. И неудивительно — дорога выдалась не из лёгких, и Пётр с Алисой изрядно вымотались, добираясь сюда.

Из короткой беседы, перемеживающейся эмоциональными восклицаниями Архипа, который был явно не готов к этой встрече, Петя понял, что авантюрист когда-то состоял то ли в одной команде, то ли в артели с Гордеем — отцом Алисы.

Обстоятельств гибели отца девушки никто касался. Что Алиса, что Архип, эту тему старательно обходили.

Увидев их состояние, Архип, переглянувшись с сестрой, немедленно выпроводил их отдыхать, пообещав, что после того, как они проснутся, он ещё будет здесь.

Полозов заметил, что хозяйка несколько раз порывалась сказать что-то, но то ли не нашлось настолько удобного момента, то ли виной стала странная фраза, смысла которой парень не понял, брошенная авантюристом Ладе на какой-то дикой смеси старославянского языка и, кажется, латыни.

Несмотря на относительно тёплый приём и обещание не беспокоить молодых людей во время их отдыха, Полозов, после того, как попал в комнату, всё-таки наложил на окна и входную дверь несколько сторожевых конструктов.

Город им незнаком, порядки здесь царят свои, так что если кто-то и вляпается в Петины конструкты, решив потревожить их покой, то последствия можно будет списать на действие охранных артефактов. Эта маленькая ложь вполне удастся, так как подобные устройства хоть и были редки, но заоблачной дороговизной не отличались и разрушить их легенду о скромных путешественниках, которые решили попытать счастья в Мёртвом, теоретически не могли.

— Не вздумай ко мне приставать, — пробурчала Алиса, сбрасывая обувь на пол и укладываясь на своей половине кровати. — Иначе… я за… себя…

Через несколько секунд она уже тихо сопела, оборвав фразу на полуслове, а Петя мог только догадываться, что она имела в виду. Да и неважно это было, поскольку он собирался последовать её примеру.

Последнее, что успел подумать Полозов, перед тем как вырубиться: «Нужно будет пообщаться с Архипом, на предмет Мёртвого.