Полозов слишком умён, чтобы жонглировать словами в ответах. Император это осознавал, но требовать ответов теми методами, которые могли бы использоваться с представителями других дворянских родов, он не мог.

Вернее, мог, но в здравом уме ни за что бы не стал этого делать, так как пёс, посаженный на цепь, помимо незаслуженной обиды на хозяина, имеет обыкновение срываться и убегать, как только перестанет чувствовать тяжесть цепи. И может пройти много времени, прежде чем его изловят и снова привяжут подле конуры.

— Значит вот, как мы с тобой поступим, княже, — наконец, принял решение хозяин кабинета. — С этого момента ты отстраняешься от всех дел, касающихся Приказа. В течении недели тебе надлежит передать все текущие дела графу Орлову. После его доклада мне, удаляешься в своё поместье и не кажешь оттуда носа до моего личного распоряжения. Видеть при дворе я тебя пока не желаю. Ты меня понял?

— Как будет на то ваше высочайшее повеление, — скрипнул зубами князь. — Не сочтите за чрезмерную наглость, государь, но считаю, что недели будет недостаточно для того, чтобы в полной мере посвятить Орлова в тонкости. А учитывая нездоровые шевеления на восточной границе, ваше решение может быть опасным для империи…

— Это уже не твоего ума дело, Захар, — раздражённо рявкнул император. — Я сказал! И да… хоть к Силе взывай, хоть к попам беги свечки ставить! Но, если с носителями крови Романовых, пока твоего отпрыска ловят, что-то произойдёт — пощады не ждите! Если паршивец наделает беды — лучше бы всем вам быть уже мёртвыми!

Пронизывающий холод, от высвобожденной силы смерти, пронёсся по помещению, пробирая до костей. Никто из мужчин не обратил внимания, как в дальнем углу, около вычурной тахты, где император любил собираться с мыслями, в клетке застыла канарейка, коготки которой медленно разжались. Крохотное невесомое тельце беззвучно свалилось на деревянное дно клетки, навечно замерев.

— Что лично ты предпринял для того, чтобы доставить его в столицу? — требовательно спросил Романов. — Или ты настолько обрадовался преемнику, что решил ничего не делать?

— Я лишь сумел выяснить, куда именно он направился, — глухо произнёс Полозов, игнорируя язвительный тон императора.

Будь на то воля князя, он бы ни за что не сказал этого императору, вот только противиться клятве он, действительно, не мог. Пока не мог…

— Вот как? — на лице императора впервые промелькнула заинтересованность. — И куда же?

— Мёртвый.

С десяток секунд император пронизывал князя взглядом, после чего задумчиво кивнул.

— Уже легче. Хорошо, Захар. Моё решение ты слышал, — пригладив полы белоснежного кителя, Романов отрывисто бросил, взяв в руки одну из бумаг, лежавшую на столе, показывая тем самым, что аудиенция окончена. — У тебя неделя.

Испрашивать императорского позволения, чтобы самому отправиться за сыном в Мёртвый, было сейчас так же бесперспективно, как и взывать к милости инквизитора, заносящего пылающий факел над костром. И даже если предложение будет действительно стоящим, император мнения не изменит.

Слово монарха крепче гранита, это известно всем.

Возможно, когда император немного остынет, у Полозова и получится воззвать к благоразумию. Но надеяться на это не стоило: характер Романова был не сахар.

Практически на выходе, Полозов увидел идущего ему навстречу Орлова. Ну кто бы сомневался?

— Доброго дня, князь, — нарочито мягкий тон графа не ввёл Полозова в заблуждение. — Не знал, что вы уже вернулись из поездки, но искренне надеюсь, что она была лёгкой и непринуждённой.

— И вам моё почтение Сергей Ефимович, — кивнул князь. — Спасибо, всё хорошо. Воздух северных провинций весьма бодрит, — усмешка выскочила непроизвольно, но, как оказалось, кстати, поскольку на лице Орлова промелькнула тень досады.