— Мне обойдутся! — поправил его Юрас. — Не нам.

— Я так и сказал, — дипломатично произнёс Карп. — Тебе.

— Тогда пошли кого-то за ним, — отдал приказ Казначей. — Задачу ему я поставлю сам. Выполняй.

— Слушай, — замялся мужчина, поднявшись. — А почему именно к девке? Не проще ли за пацаном приглядеть? Мне кажется, что этот типчик припёрся к нему. Вот чуйка прямо.

— Карп, — повысил голос Юрас. — Я сказал — выполнять. И не нужно думать над моими поручениями, если этого от тебя не требуют. Думать — это моя задача.

Когда подручный вышел, Юрас ещё несколько минут сидел в задумчивости. Ему было невыносимо жаль, что так получилось, но решение, что Карпа нужно убирать от дел, сейчас полностью окрепло. Сильно много воли начал брать. Забываться стал, позволяет себе оспаривать его решения. Да, пока наедине, но не Юрасу ли знать, как это бывает? Сначала с глазу на глаз, потом начнут шептаться подручные. Нет, эту вольницу пора прекращать. Как бы потом не пришлось делиться.

А зная аппетиты Карпа, о делёжке речи быть не может. Такие всегда стараются ухватить всё и сразу. А этого Юрасу было не нужно. Не для того долгие годы он выстраивал всё, чтобы так глупо потерять на ровном месте, отдав тому, кого сам и возвысил.

— Значит, так тому и быть, — вздохнул Казначей, возвращаясь к бумагам.

* * *

Прибыв на вокзал, Орлов дал указания своему адьютанту, разыскать паро-кэб, благо зазывал на платформе была тьма-тьмущая. Спустя несколько минут, когда нехитрый багаж был со всем старанием погружен в багажник, а Сергей Ефимович с подручным разместился на неудобных жестких сидениях, паро-кэб выплюнул густую струю пара и плавно двинулся в сторону центра.

Бывать в Мёртвом Орлову ещё не доводилось, поэтому, изредка прерываясь от своих мыслей и пометок в блокноте, он бросал задумчивые взгляды на город, показавшийся ему настолько унылым, что аж зубы сводило от недовольства.

Спустя полчаса зубодробительной тряски по брусчатке, их доставили прямо к главному входу «Карамболя» — довольно дорогого отеля с ресторационным комплексом, в котором останавливались преимущественно дворяне.

Поправив перевязь с клинком в неброских ножнах, Орлов отправил Михаила заселяться, сбросив на него все хлопоты касательно багажа, а сам решил остаться в ресторации.

То недоразумение, которое в паровозе звали едой, пришлось ему абсолютно не по нраву, поэтому, практически всё путешествие граф провёл впроголодь, перебиваясь лишь «Шустовским» да сыром, который, вопреки всем подозрениям, всё же оказался сносным.

«Отобедать и выкроить часов шесть-семь на так необходимый сон. И после этого я буду готов залезть в пасть любой твари из-за Стены, если там окажется этот ублюдок Полозов», — билась мысль в уставшем мозгу.

— Пошёл прочь, — небрежно отмахнулся он от мальчонки, вознамерившегося предложить свои услуги гида, намётанным глазом заприметив в нём чужака. — Увижу ещё раз — сломаю ноги, — беззлобно проворчал Орлов, дабы припугнуть.

Малец не стал испытывать судьбу — тут же почувствовав, что пахнет жаренным, и спешно ретировался, не забыв, всё же, свистнуть издали, скрутив на пальцах оскорбительных жест.

— Ах ты, дрянь, — лицо Орлова вспыхнуло от гнева, а пальцы тут же вспыхнули алым, но мальчонка оказался стрелянным воробьём. Выкрикнув что-то напоследок — малый растворился в толпе снующего народа.

— Паршивый город, — прошипел граф, поднимаясь по ступенькам ресторации. — Паршивые людишки.

Метрдотель, наблюдавший эту картину, молча распахнул пред ним дверь, склонившись в поклоне и произнеся приличествующую для этого фразу.