— Вы же понимаете, что мои имя и фамилия это всего лишь формальность? — тихо просипел управляющий. — Мне здесь ничего не принадлежит. Понимаете вы это? — он был готов сорваться на крик.

— Конечно мы понимаем, — с готовностью подтвердил второй, подходя ближе. — Именно поэтому, эту формальность мы сейчас и уладим, — взяв со стола папку, которую эти нежданные гости туда предварительно положили в начале визита, второй раскрыл её, вытащив оттуда исписанный лист бумаги. — Подписываешь вот это, мы дадим тебе время собрать свои вещи, а потом просто уходишь отсюда.

— Но я не могу, — прохрипел Колотов. — Вы не понимаете.

— Это ты, видимо, не понимаешь, — покачал головой первый. — Если бы твой хозяин что-то из себя представлял, с нами бы поговорили уже во второй наш визит. Сегодня мы пришли в третий раз, а твоего воображаемого хозяина как не было, так и нет. Это говорит, Афоня только о том, что либо он трус, не способный защитить своих работников, либо ты — трепло, которое хочет обмануть порядочных деловых людей, заставляя их тратить своё драгоценное время. Поэтому, вот тебе перо, — он аккуратно поставил рядом с управляющим чернильницу, которую ему предусмотрительно подал второй, — подписывай.

— Советую долго не думать, — кивнул второй. — Если твой хозяин объявится, мы ему принесём извинения за тебя. А если ты решил поиграть в героя, выгораживая его, то хочу тебе сообщить, что для подписания документов нужна только одна рука. Остальное не нужно, понимаешь?

— Понимаю, — посмотрел исподлобья Афанасий.

— Ну вот и молодец, — широко улыбнулся первый, протягивая ему раскрытую папку. — Ты только кровью не испачкай документик-то, а то сам сейчас переписывать его сядешь. Давай, вот здесь. Во-о-о-от, какой молодец, — издевательски произнёс тип, принимая паку с подписанным документом назад. — А ты боялся.

— Вы думаете, что подпись на этой портянке имеет какую-то юридическую силу? — хмуро спросил Колотов, бросив укоризненный взгляд в сторону дивана.

— Я разве не представился? — деланно улыбнулся второй, довольно глядя на красующуюся подпись Колотова. — Моя ошибка, прошу прощения. Нотариус Жилов Алексей Петрович. Так что, не извольте беспокоиться. Документик этот я со всем прилежанием зарегистрирую, законность сделки подтвержу, чтобы, значит, никаких сомнений ни у кого не было.

— Как скажете, — вымученно произнёс Колотов. — Вы удовлетворены, господа?

— Да, конечно, — удивился первый тип. — Более того, мы вас больше не задерживаем. Приятно было с вами поработать, господин Колотов. Заведению вас будет очень не хватать.

Уже стоя в дверях, Колотов обернулся, чтобы взглянуть на незваных гостей в последний раз.

— Очень жаль, господа. Мне кажется, что сегодня ваше чутьё вас подвело.

— Что? — нахмурился первый. — Не понял, ты нам сейчас ещё угрожать вздумал?

— Нет, что вы, — качнул головой Афанасий, печально улыбнувшись. — Я о вашей поучительной истории, которую вы рассказали. О тёмном чужом лесу и уютной полянке. Всё дело в том, что «Орхидея» — это не лес и не полянка. Это джунгли, господа. В которых вы тоже, оказывается, ни черта не смыслите. Прощайте.

Захлопнув за собой дверь, Афанасий Колотов только сейчас понял, что его колени дрожат. За его нелёгкую жизнь происходило всякое, не без этого. Случались и драки, случалась даже поножовщина, память о которой теперь будет красоваться в его брюхе всю оставшуюся жизнь, чтобы потом порадовать патологоанатома в морге видом трёх безобразных шрамов.