Да, можно было перепоручить тому же адьютанту, но князь почему-то был уверен, что если бы существовал хоть малейший шанс выбрать самый дорогой и самый паршивый номер, вахмистр бы с блеском справился с этой задачей.

Нет, своего давнего друга он будет размещать сам. Просить Державиных решить этот вопрос было совершенно недопустимо. Да, они не откажут, но Суворов — его гость, а не Державиных.

— Давайте так тогда поступим, Иван Петрович, — задумался князь. — Вы сейчас забираете транспорт и едете в Корпус. И вашей единственной задачей будет присмотреть за задержанным. Пока я не вернусь, вы с него глаз не спускаете.

— Не извольте беспокоиться, ваша светлость. Когда мы уезжали, я то же самое сказал дежурному. Чтобы до моего приезда всё было как полагается, — усмехнулся адьютант. — Не первый день служим, ваша светлость.

Полозову оставалось только кивнуть, признавая, что вахмистр всё-таки иногда придуривается, но вот по-настоящему важные дела, он старается не прошляпить.

«Но своенравный, — сделал заключение князь. — Инициативный, но своенравный. Сам себе на уме».

— Сам себе на уме, — застыл на мгновение Полозов. — Сам себе на уме, — ему в голову пришла внезапная догадка. — Вахмистр! Забудьте всё то, что я вам только что сказал. Лучше скажите мне вот что. В поместье у Филиновых, когда мы девчонку ту вытащили… Кто тот ефрейтор, который оставался с ней в тот момент?

— Ваша светлость, — замялся тот. — Такое же с каждым может. Видно же было сразу, что девка ушлая. Такая бы и меня и вас обвела вокруг пальца. Не наказывайте.

— Иван Петрович, — процедил князь. — Давайте с вами договоримся так: когда я буду нуждаться в ваших советах, я обязательно вас уведомлю. А пока я спрашиваю вас имя того, кто оставался с девушкой. Домашний адрес, имя, фамилия и всё-всё-всё.

— Виноват, ваша светлость, — покраснел вахмистр. — Это Гришка Парфёнов. Племяш мой. Говорю же, хороший пацан. Ежели вы думаете, что он с нею в сговоре, так сразу вам скажу — не мог он.

— Вахмистр, — скрипнул зубами Полозов. — Я, конечно, прошу прощения, но не могли бы вы сейчас заткнуться?

— Так точно, — отвёл глаза тот.

— И ещё, — глаза Полозова сейчас метали молнии. — Ещё раз учую от вас на службе вот этот сивушный запах — пеняйте на себя. Не потерплю!

— Да какой запах, ваше сиятельство? — раскрыл глаза Иван Петрович. — Это что ж получается, что мне и квасу доброго нельзя выпить на службе?

— От вас разит, будто вы этого своего квасу выпили пол-бочки, — тон Полозова заледенел. — Отныне на службе ни квасу вашего ядрёного, ни кефира, ни ряженки! Вам понятно, вахмистр?

— Так точно! — Поддьячный покраснел ещё больше.

Отвернувшись, он даже старался дышать не на князя, видимо не понимая, что в закрытом салоне паро-кэба это не имеет никакого успеха.

Несколько минут ехали молча, пока адьютант не нарушил размышления князя.

— Ваше сиятельство, можно вопрос?

— Говори.

— Мне интересно просто, — тихо пробормотал он. — А ряженку-то… почему нельзя?

Полозову оставалось только вздохнуть.

Ефрейтор Парфёнов наверняка опешил, когда, открыв дверь, в которую кто-то настойчиво стучал, помимо вахмистра Поддьячного, он обнаружил цельного князя.

— В-в-в-аша светлость? — растерялся ефрейтор. — Добрый вечер.

— Мы можем войти? — шагнул в коридор Полозов не дожидаясь разрешения.

— Да, конечно, — посторонился парень, бросив опасливый взгляд на хмурого дядьку.

— Скажи, а ты хорошо помнишь ту девушку, которую в поместье Филинова ты был приставлен охранять? Можешь её описать?

— Девушку? — окончательно растерялся тот.