— Зачем? — равнодушно поинтересовался Полозов. — Я ж тебе уже говорил, что лишнее мне без надобности. Не моё — и голова не болит. Так что делай с ними сам что хочешь.

— Золото ведь, — дух откровенно потешался, но прекрасно знал, что предложенное Петя никогда не возьмёт.

Нельзя брать не своё. И это правило с мёртвыми работало всегда. Нельзя и всё тут.

Знал это и Пётр, поэтому жалкие потуги Феофаныча вызывали у него лишь снисходительную улыбку. Был бы это в первый раз, да испытывай Петя нужду, да будь он совсем малым — неизвестно ещё, устоял бы или нет.

А сейчас Полозов прекрасно знал, что пока он чтит договор, дух полностью в его власти и отступить хоть от одной буквы никак не сможет. Возмущаться, желать Петру смерти, попытаться убить или подставить — это запросто, да только кишка тонка.

«Кишка, — невесело усмехнулся Петя. — Сгнили его кишки давно, как и всё остальное».

На Феофаныча Петя попал случайно.

Ещё в самом начале его сомнительного пути по пути светлореченского криминала, Полозов после выполнения очередного поручения Тумана, получил довольно таки тяжелое ранение. Убегая от погони, парню удалось сбросить с хвоста преследователей.

Забывшись тяжелым сном, Петя чуть не пропустил момент после которого он уже мог никогда не очнуться от своего забытья. Ему случайно повезло, да и то, это не полностью заслуга Пети, а его родового дара, который в этот момент показал себя настолько неприхотливым в обращении, что даже израненному парню удалось отогнать настырную сущность, а после полностью залечиться и как следует проучить обнаглевшего духа.

И даже после того, как Пете пришлось уснуть в этих развалинах, дух его не тронул, так как уже был связан клятвой. Хоть духи — существа коварные и склочные, ничто человеческое им не чуждо. Вернее, не чуждо лишь одно — тяга к своей псевдожизни.

Умирать не хочет никто: ни живой ни мёртвый.

В ту ночь Феофаныч купил себе ещё несколько лет своего существования всего за одну ночь покоя, которую Петя потребовал, чтобы полностью восстановиться.

Вот только дух если и подозревал что-то такое, вряд ли мог ожидать появления парня на следующий день с небольшой сумкой.

Полозов не стал разводить политесы, с самого начала как следует приголубив духа и стребовав с него еще одну клятву, только уже на служение.

«Пока не сгниёт материал сумки», — было условие.

Откуда же духу было знать, что материя была зачарованной, а хватит её не только на век Полозова, но и на несколько десятков лет жизни его будущих детей.

А потом пошли новые клятвы, новые услуги, а духу не оставалось ничего более, нежели починиться его требованиям. Кто сильнее — тот и прав. И пока будет соблюдаться буква договора, Феофаныч должен этому маленькому непонятному магу, умения которого могли в одно мгновение оставить от него лишь туман, который развеется за доли секунды.

Но Феофаныч умел ждать. Тот день, когда парень допустит ошибку, станет для Полозова последним, поскольку то, что могло развоплотить духа, было одновременно для старика настолько желанной силой, что каждый раз, когда парень появлялся, Феофаныч сдерживался только бы не начать подвывать от удовольствия, предвкушая.

— Свёрток хранить лучше, чем всё, что здесь есть, — приказал парень.

— И с каких это пор каким-то бумажкам удивляется больше внимания, чем звонкой монете да металлу благородному? — ехидно проворчал дух, но приказа ослушаться не смог.