Почему нужно растолковывать на пальцах? Да потому, что после ухода за кромку ни один маг больше не может обращаться к той силе, которой владел при жизни. Ни один, даже самый могущественный. Ни к какой силе, даже к родовой.

А рассказывать на словах, без какой-либо демонстрации или ученических плетений и связок, можно разве что строение самых простейших конструктов, но никак не доносить тот уровень, что по словам Суворова, которому Полозов доверял безоговорочно, продемонстрировала девушка. Но касалось это обучаемых, которые уже обладали какими-либо знаниями, но никак не ребёнка, который не умеет ни считать ни писать.

Ещё на заре своей карьеры князю как-то довелось ознакомиться с личными делами выдающихся магов империи, на которых до сих пор значился гриф «совершенно секретно». И прочёл он там много чего полезного, жуткого и невероятного, от чего даже его тогда пробрала дрожь, когда князь воочию представлял все эпизоды там описываемые.

— Я заранее прошу прощения, — Полозов-старший нервно помассировал виски, прикрыв глаза, которые ни с того ни с сего начали болеть, будто в них кто-то швырнул добрую пригоршню песка. — Ты же понимаешь, что такого просто не может быть? Слишком это всё невероятно. Даже если допустить, что девушку обучали… Постой, дай договорю, — поспешил произнести князь, видя, что Суворов что-то хочет ему возразить. — Так вот, по самым скромным моим прикидками, девушке сейчас от девятнадцати до двадцати трёх лет, если я до сих пор не разучился определять возраст навскидку. Это означает, что её начали обучать в период от одного до трёх лет? Ты вообще что-нибудь понимаешь? Как такое возможно?

— Понимаю, — угрюмо произнёс граф. — Но даже несмотря на это, я буду продолжать утверждать, что её учила либо та, о ком я думаю, либо кто-то из её учеников. Это может показаться откровенным бредом, но подобными связками и группами ментальных блоков с заслонами, которыми налегке пользуется твоя «нежданная находка», сейчас не оперирует никто. Никто, понимаешь? Даже я, Захар! А у меня, на минуточку, высший ранг и практически подготовленный прорыв на пятую ступень! — воскликнул он. — Нет уже этой школы подготовки подобных специалистов. И со всем своим опытом я просто не смогу повторить того, что сотворила эта пигалица, прости Господи! Уму непостижимо! Князь, мы просто обязаны её найти, слышишь? И на это нужно бросить все наши силы!

— Скажи, а ты так можешь? — тихо произнёс князь. — Я имею в виду, ты сможешь заставить человека сделать что-либо подобное тому, что мы только с тобой наблюдали?

Несколько секунд граф Суворов молчал, после чего так же тихо ответил:

— Могу, Захар. Вот только не делал я такого никогда. Во-первых, сил на это требуется просто прорва. Это — раз. Нерационально заставлять жертву делать то, к чему она не склонна. Это как против ветра, прости, мочиться. А второе — это мерзко. Не принято так у нас. Свои же будут с презрением относиться. Нельзя так…

То, как умер Сазонов, произвело на Полозова сильное впечатление, хотя он за свою непростую жизнь успел повидать и не такое. Но откушенный язык Сазонова, который бедолага пытался ещё пережёвывать, пока давился собственной кровью… К этому Полозов был не готов, как впрочем и граф Суворов, которого при виде этого всего тоже неслабо передёрнуло.

Причём, Василий уверенно сказал, что данный факт самоубийства не являлся случайностью, типа помутнения разума задержанного и его самостоятельного решения уйти из жизни подобным способом. Это была тщательно выверенная ментальная установка на самоуничтожение после выполнения определённой задачи или по прошествии некоего периода времени, которую жертва выполнила повинуясь воле своего палача.